Собака с деревянной ногой

Мартин медленно тронулся к выходу, словно не догадываясь, что за ним следят.
– Не волнуйся, мой мальчик, – прошептал он псу. – Если нам удастся дойти до конца аллеи, опасаться будет нечего. Дальше он, скорее всего, не пойдет.
Они шли и шли по нескончаемым аллеям парка. Несколько раз Мартин останавливался, чтобы прислушаться. При этом он или поправлял ошейник Дика или поднимал якобы упавшую трость. Очевидно, лай собаки несколько напугал незнакомца, и теперь тот держался на приличном расстоянии. Дик перестал его замечать. Но Мартин непрерывно ощущал его присутствие. Незнакомец, конечно же, останавливался тоже, стараясь делать это одновременно со стариком, но успевал не всегда и чуткое ухо слепого улавливало последний шаг.
– Будь у меня твои глаза, или у тебя – мой голос, – вздохнул Мартин, обращаясь к своему верному спутнику.
Тем временем они подошли к выходу из парка. Все громче становился шум машин и все сильнее – запах бензина. Мартин почувствовал себя в безопасности. Они вышли на тротуар. Собака, как обычно, шла впереди.
– Слава Богу, удалось уйти, – прошептал Мартин. Лоб его был мокрым от пота.
Где же был сейчас их преследователь? Остался ли он у входа в парк, провожая их с сожалением глазами? Или повернул назад и скрылся в тени деревьев? А может быть, он собирается преследовать их до самого дома? Мартин вздрогнул при мысли о том, что может подвергнуть опасности внучку. Надо во что бы то ни стало разобраться в планах того, кто их преследовал.
Шум движения внезапно смолк, только моторы тихонько фырчали в ожидании зеленого света. Дик толкнул хозяина вперед. Слепой, переходя улицу, старался услышать позади себя шаги, но это не удалось. Никто не шел за ними. Они подошли к противоположному тротуару, загорелся красный свет. И тут кто-то быстро перебежал дорогу.
Два десятка четких, хорошо различимых шагов. Асфальт улицы – это не трава в парке, по нему нельзя идти бесшумно, и Мартин сумел расслышать каждый шаг. Ботинки незнакомца слегка позвякивали – наверное, на подошвах стояли металлические подковки. Кроме того, человек на одну ногу ступал сильнее. И наконец, Мартин успевал сосчитать до трех между каждыми двумя его шагами. Значит, у него длинные ноги. Мартин мог примерно оценить рост человека по этому своему счету: если он успевал сосчитать до двух, то идущий был человеком среднего роста, если до одного, это был, как правило, человек низкорослый. Теперь, даже если вокруг будет много людей, Мартин сумеет отличить своего преследователя. Он, конечно, дал маху, позволил себя вычислить. Всего несколько шагов. Он забыл или просто не подумал, что имеет дело со слепым, слух которого – единственный источник информации об окружающем мире.
Мартин и пес пошли дальше. Незнакомец не отставал. Раз, два, три; раз, два, три. Шаги раздавались гораздо ближе, чем в парке, примерно в десяти метрах. Иногда их перекрывал звук других шагов, но вскоре тонкий слух Мартина вылавливал их снова. Если старик вдруг останавливался, затихал и звук шагов: видимо, незнакомец, останавливался тоже.
Мартин даже не мог пожаловаться полицейскому, что кто-то его преследует. Ему бы сразу возразили:
– Ведь вы же слепой! Как вы можете понять, что кто-то за вами идет?
В лучшем случае, если попадется любезный постовой, то проводит до дома. А вот этого как раз Мартин и не хотел. Он не собирался показывать незнакомцу, где живет.
– Я ещё не сдался! – пробурчал он псу. – У меня даже есть некоторое преимущество. Я ведь знаю, что он меня преследует, а он не знает, что я это знаю. Мы пройдем с тобой через лавку дядюшки Саббатино. Там есть второй выход. Он увидит, как мы с тобой войдем туда, а как выйдем, не заметит.
Чтобы пройти к Саббатино, следовало повернуть на третью от парка улицу. Мартин это знал, но как сообщить Дику? Дик всегда вел его домой самой короткой дорогой. И преследователь, конечно, поймет, что что-то не так, если увидит, что хозяин идет одной дорогой, а собака другой.
Мартин повернул налево. Дик сразу же оказался перед ним, как бы запрещая хозяину идти дальше.
– Перестань! Он увидит тебя, – нежно сказал Мартин псу. – Саббатино, Саббатино, Дик. Понимаешь?
Пес, конечно же, знал, кто такой Саббатино, но не в обычаях хозяина было заходить к нему по дороге домой. К Саббатино они всегда шли из дома. И Дик, решив, что Мартин просто потерял ориентацию, не двигался. Как же ему объяснить, что за ними следят?
Вдруг Мартин вспомнил фразу, которую Селия всегда произносила, заканчивая делать покупки:
– И обрезки для Дика.
Он произнес её, и собака послушалась, разрешив хозяину повернуть не к дому, а к лавке Саббатино. Мартин перестал слышать шаги. "– Наверное, остановился на углу и следит за нами", – подумал он.
Но вскоре шаги послышались снова. Раз, два, три; раз, два, три.
Запах апельсинов дал понять Мартину, что они пришли. Собака подтолкнула старика в сторону крыльца. Поднявшись на него, Мартин позвонил в звонок, и громкий голос с заметным итальянским акцентом их приветствовал:
– Привет, Мартин! Что желаете приобрести?
– Да я зашел просто так, поздороваться, – сказал слепой, не желая выдавать себя. Ему не хотелось вводить Саббатино в курс дела: итальянец тут же начал бы убеждать его, что ему все показалось. Зрячие люди всегда считают себя более проницательными.
Он постоял немного у прилавка. Совсем недолго, только для того, чтобы преследователь мог убедиться, что они зашли внутрь. Теперь он станет их ждать!
– Посмотрите, пожалуйста, с улицы никто не собирается сюда зайти? – спросил Мартин хозяина лавки.
– Нет, никого нет, – удивленно ответил Саббатино.
– Вы уверены? Посмотрите получше.
– Абсолютно никого.
– Тогда отведите меня к вашему черному ходу. Я хотел бы выйти оттуда.
– В чем дело, Мартин? У вас появились враги? – в голосе торговца звучало неподдельное беспокойство.
– Нет, – ответил Мартин, – никаких, слава Богу, врагов. Просто надоело, замучили своими расспросами. Кто-нибудь смотрит на нас?
– Не знаю. Отсюда не видно улицы. Она закрыта коробками на прилавке.
– Отлично, – кивнул Мартин. – Если минут через десять-пятнадцать кто-нибудь спросит про меня, ничего не говорите. Сделайте даже вид, что не понимаете, о ком идет речь.
Дверь лавки закрылась за ними, и Дик повел хозяина вдоль узкого переулка, выходившего на другую улицу. С той они свернули на свою, оказавшись чуть выше своего дома. Обычно они приходили с другой стороны. Мартин остановился и прислушался. Ставший уже привычным ритм "раз-два-три" не был слышен.
– Удалось! – воскликнул Мартин. – Теперь скорее домой!
И они почти побежали в сторону дома. Около крыльца пес резко преградил хозяину дорогу, чуть не сбив того с ног.
Только оказавшись в родных стенах, Мартин почувствовал себя в безопасности.
– Не знаю, что все это значит, – признался он псу, – но мне не очень нравится. Пожалуй, стоит денька два-три посидеть дома.
Он перевел дух и стал подниматься по лестнице. Селия была уже дома.
– И что же с вами случилось? – упрекнула она деда. – Ты никогда ещё не приходил так поздно. Я уже стала волноваться. Пожалуйста, больше так не делай.
Мартин решил ничего не говорить внучке об их таинственном преследователе. Это могло только напугать её. Он совсем не хотел прибавлять ей забот – жизнь и так не легка. К тому же сейчас он чувствовал себя в безопасности и даже на миг подумал, что ему все могло показаться. Зачем снова все вспоминать?
– Мы слегка засиделись, – виновато пробормотал он.
– Ну, ладно, садитесь. Ужин будет готов через полчаса.
За ужином Мартин, вопреки обыкновению, не произнес ни слова. Он старался найти объяснение поведению незнакомца. Почему тот незаметно приблизился к ним в парке и шел за ними по улице? Наверняка, хотел выяснить, где они живут. Но зачем? У Мартина не было врагов. Правда, иногда он рассказывал, что у него есть накопления. Может быть, за этими деньгами и охотился незнакомец?
Чем больше Мартин думал, тем меньше нормальных идей приходило ему в голову. В конце концов, Селия заметила его необычное молчание:
– Тебя что-то беспокоит, дедушка? Ты все время молчишь.
– Нет, ничего. Просто думаю.
Дика же ничто не волновало, он спокойно лежал на полу и грыз кость. И вдруг собака насторожилась.
– Что случилось? – спросил Мартин. – Почему Дик перестал грызть кость?
– Должно быть, услышал кого-то на лестнице, – спокойно ответила Селия. – Кто-то из соседей пришел.
Мартин наклонился и погладил Дика по голове. Уши пса были тревожно подняты и подрагивали. Дик бросил кость и настороженно смотрел в сторону двери. Оттуда, однако, ничего не было слышно. Даже тонкий слух Мартина не мог ничего уловить. Должно быть, собака почувствовала что-то такое, что не могли ощутить люди.
Мартин медленно положил вилку на стол. Его словно ударили по голове. Конечно, это был ОН. ОН нашел их дом, несмотря на все их старания.
Пес глухо зарычал, обнажив клыки. Нет, он не принялся снова за свою кость – он внимательно смотрел в сторону двери.
– Ш-ш-ш, – цыкнул Мартин, закрывая собачью пасть. Он не хотел, чтобы пес залаял.
Жестом он подозвал к себе Селию, и сказал ей шепотом:
– Кто-то стоит за нашей дверью.
В это время, словно в подтверждение его слов, слегка скрипнул пол по ту сторону двери. Мартин снова зажал пасть псу.
– Быстренько закрой дверь на щеколду.
– Но кто это? – испуганно прошептала Селия.
– Не знаю. Я не успел сказать тебе, что кто-то шел за нами от самого парка.
В их небольшой квартирке не было телефона, окна выходили в вентиляционную шахту. Бежать было некуда и неоткуда ждать помощи.
– Но у нас нет причин бояться, кто бы там ни стоял, – попыталась Селия успокоить деда. – Я просто открою дверь и посмотрю, кто там. Наверное, кто-то ошибся этажом.
– Почему же он подошел к двери на цыпочках? Почему не звонит?
Мартин встал со стула:
– Если ты не закроешь дверь, это сделаю я.
Но было уже поздно. Ручка замка повернулась, и дверь с грохотом распахнулась. Мартин услышал испуганный возглас внучки и понял, что в квартиру вошли. Он почувствовал, как напрягся Дик, готовый броситься на пришельца.
Чей-то голос приказал:
– Держите крепче собаку! У меня револьвер, но я не хотел бы им пользоваться!
– Это правда, дедушка! Он вооружен! Держи Дика получше, – посоветовала Селия.
Мартин покрепче перехватил ошейник, сказав при этом:
– Стойте там, где стоите, а не то я спущу его на вас. Какое право вы имеете врываться в мою квартиру, да ещё с оружием в руках? Я сейчас позвоню в полицию.
– Не утруждайте себя – я из полиции, – сказал вошедший, и Мартин услышал, как захлопнулась дверь. Похоже, незваный гость толкнул её ногой.
Затем, шагнув вперед, продолжил:
– Отдел по борьбе с наркотиками.
– Отдел по борьбе с наркотиками. Бурхард, – изумленно повторила Селия – должно быть, он показал ей удостоверение, или что-нибудь в этом роде.
– Но что вам нужно? Мы никак не связаны с наркотиками!
– Вы – нет, – сказал полицейский, и немного помолчав, добавил: – Судя по тому, что я услышал, стоя перед дверью.
– И дедушка тоже! – запротестовала Селия.
– Нет, мисс. Должен вас огорчить, но он торгует в парке героином.
Мартин не мог поверить своим ушам. Он чувствовал себя так, будто его обвинили в убийстве. Рядом всхлипывала Селия:
– О! Нет! Нет! Я уверена, что вы ошибаетесь. Только не мой дедушка!
– Я все видел своими глазами.
Тут Мартин не выдержал. Он вскочил и с такой силой ударил кулаком по столу, что задрожала посуда.
– Вы лжете!
– Неделю назад мы выпустили одного из торговцев героином, – начал обстоятельно объяснять полицейский. Специально, чтобы понаблюдать за ним. А сегодня я видел, как он подошел к вам, когда вы сидели на скамейке, и что-то взял из кожаного мешочка, которым обернута культя вашей собаки. Минуту спустя я остановил его и изъял героин. Вот он здесь, у меня в кармане.
Мартин опустился на стул, машинально поправив седую гриву, которой так гордился.
– Но. Но люди все-время останавливаются и разглядывают деревяшку Дика. Почти каждый раз, когда мы выходим на прогулку. Если у кого-то оказались наркотики, это вовсе не значит, что он получил их от меня!
– Я следил за ним с того самого момента, как он вышел из дома, и ни разу он не остановился и ни с кем не заговорил. Он бы не пошел гулять с наркотиками в кармане, так знает, что мы можем обыскать его в любой момент прямо на улице. Нет, папаша, теперь вы не отвертитесь. Я не знаю даже, что вам сказать. Такой пожилой человек, и позволили втянуть себя в такую аферу. Пожалели хотя бы внучку. (Голос полицейского слегка смягчился). Она все ведь делает для вас. И к тому же, – продолжал он, – если вы не виновны, то почему пытались избавиться от меня? Вы, однако, забыли, что вас и вашу собаку все в округе знают. Как только я спросил про вас, мне тут же сказали, где вас найти.
– Я испугался, – попытался объяснить Мартин. – Я слышал, что кто-то идет за мной, и не мог понять, кто это и что ему нужно. Потому и пытался уйти. Это правда! Вы должны мне поверить!
– Я бы очень хотел поверить вам, но, после того, что видел, не могу. Что вы делали с деньгами, которые получали за это? Только не говорите мне, что делали все бесплатно.
– Я не получил ни цента! Ни за что на свете я не стал бы заниматься подобными вещами!
– В самом деле? Ну, сейчас посмотрим. Оставайтесь на месте. Даже не думайте сбежать – там внизу мой напарник.
– Зачем ему бежать, если он невиновен? – спросила Селия. – Он не может быть замешан в это дело. Как, впрочем, и я.
Мартин услышал, что полицейский прошел в другую комнату. Похоже, он проверяет матрасы. Выдвижные ящики. Доски паркета. Неподвижно сидя на стуле, Мартин слушал, одновременно, пытаясь понять, как это все могло с ним случиться. Вскоре детектив вернулся в комнату, где они сидели, и продолжил осмотр. Селия сказала ему:
– Вы не найдете денег. У дедушки всего несколько центов, которые я ему дала утром.
И в это время Мартин услышал металлический звук – полицейский доставал что-то из шкафа. Табакерка! Мартин поднял голову и непроизвольно протянул в ту сторону руку, как бы пытаясь остановить Бурхарда. Он её тут же опустил, но и Селия и полицейский заметили этот жест. Установилось тяжелое молчание. Старик знал, что оба смотрят на него. Бурхард с удовлетворенной улыбкой, Селия – с ужасом.
Он услышал, как полицейский начал рыться в табаке. Молчание стало ещё более тягостным. Вдруг Селия сдавленно вскрикнула – видимо, полицейский достал спрятанные 500 долларов.
– Скажите же, наконец, правду. – По мягкой интонации Мартин понял, что полицейский обращается к Селии, которая ему, похоже, понравилась. – Не пытайтесь его покрывать. Вы раньше видели эти деньги? Вы знали об их существовании?
Селия обожала деда, но в эту минуту не знала, что сказать. Полицейский ответил сам:
– Я все вижу по вашим глазам. Вы к этому не имеете ни малейшего отношения. Вам придется пойти со мной, Мартин Кэмпбелл. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
Рука его медленно опустилась на плечо старика. Дик при этом ощетинился, но Мартин его придержал, думая: "– Он один мог бы меня оправдать, но он, к сожалению, не может говорить."
Он медленно встал:
– Я собрал эти деньги, прося милостыню в парке. Я обычно сажусь на скамейку и ставлю рядом металлическую кружку. И люди сами кладут туда деньги. Хотя, конечно, вы вряд ли мне поверите.
– Пятьсот долларов? – удивленно спросил Бурхард.
– Я занимаюсь этим уже три года. Деревяшка Дика привлекает любопытных. Они подходят ближе, чтобы её рассмотреть. – Около двери старик обернулся. – Ты должна мне поверить, Селия. Не думай, что я замешан в этом деле. Скажи же что-нибудь.
Но девушка молчала.
Они спустились по лестнице. Бурхард держал Мартина за руку, скорее, впрочем, для того, чтобы помочь ему, чем помешать бежать. За ними шел Дик, пытаясь протиснуться вперед, чтобы, как обычно, помогать Мартину спускаться. Заметно было, как он переживает, что какой-то незнакомец занял его место.
Мартин молча шел к своему бесчестью. Он был слишком горд, чтобы продолжать отстаивать свою невиновность. Тем более, что в неё все равно никто не верил. Самым обидным было, что в нее, похоже, не верила Селия.
Он оказался в довольно тяжелом положении, иначе никогда бы не рискнул сделать то, что сделал. Мартин вдруг почувствовал рукоятку пистолета, лежавшего у полицейского в кармане. Было бы так просто. Едва вспыхнув в мозгу, мысль эта подчинила себе все.
Лампочка на лестничной клетке висела на очень тонком проводе. Мартин знал это, хотя свет был ему абсолютно не нужен. Но Бурхард. Тому без света придется трудно. Есть, конечно, в подъезде и другие лампочки. Но ближайшая из них – этажом ниже. Итак, револьвер полицейского в пределах досягаемости, сам полицейский – во власти тонкой нити накала внутри лампочки, и Дик идет за ними следом. Исключительно благоприятное стечение обстоятельств. Грех этим не воспользоваться. К тому же он понимал, что только вернув свободу сможет оправдаться в глазах Селии.
Мартин поставил ногу на лестничную площадку, быстро отпустил руку, которой держался за перила, и, мягко проскользнув ею в карман к сопровождающему, выхватил оттуда револьвер. Размахнувшись, он бросил его вниз.
Полицейский ещё только начал понимать, что у него украли револьвер, а рука Мартина уже была поднята вверх и пыталась найти лампочку. Судьба тоже иногда бывает слепа, и поэтому, наверное, она улыбнулась Мартину: ему удалось почти сразу поймать лампочку рукой. Будь провод чуть короче. Он толкнул её изо всех сил, и она, качнувшись, врезалась в стену. Хлоп! И света нет!
Свет ещё даже не успел погаснуть, а Мартин уже крикнул:
– Взять его, Дик!
При этих словах он пригнулся, будто играл в чехарду. Пес отреагировал мгновенно, тела человека и собаки сплелись в борьбе и секунду спустя с жутким грохотом рухнули на пол.
Дик хорошо знал свое дело, и Бурхард, прекрасно понимая, на что обычно натренированы такие собаки, не пытался особо сопротивляться. Он лежал на полу под грузным телом огромного пса, стараясь не шевелиться. Даже дышать приходилось очень осторожно – мешало ощущение непосредственной близости собачьих клыков к сонной артерии.
– Не двигайтесь и не кричите, а то он вас загрызет, – спокойно посоветовал поверженному полицейскому Мартин. Говоря так, он начал подниматься на свой этаж. Селия, напуганная шумом на лестнице, уже открыла дверь и теперь стояла на пороге, напряженно вглядываясь в темноту. Мартин почти наткнулся на нее.
– Быстро! С ним Дик! Дай-ка мне бельевую веревку и помоги перетащить его в дом!
– Дедушка! А ты не думаешь, что и так уже достаточно натворил.
– Я хочу получить возможность оправдаться. Это мой единственный шанс. Иначе меня посадят в тюрьму, причем за преступление, которого я не совершал.
– Но, дедушка! Все равно тебя схватят. Так будет только хуже!
– Мне нужно доказать свою невиновность.
Бурхард слышал их разговор, и решился негромко произнести:
– Вы хотите сделать внучку соучастницей вашего преступления.
Дик грозно зарычал и полицейский был вынужден замолчать. На Селию же, поскольку она была настоящей женщиной, слова его подействовали совсем не так, как он рассчитывал – но иначе и быть не могло.
– Ты единственный, кто у меня есть, дедушка, – сказала она. – Виновен ты или нет, но у тебя действительно есть шанс!
Она поспешно сбегала за веревкой, и вдвоем они быстро связали полицейского, который ввиду близости собаки не очень-то и сопротивлялся. Вставив в рот кляп, его посадили на стул. Рядом уселся, не сводя с него глаз, пес.
– Я бросил его револьвер вниз. Пойди быстренько подними, пока кто другой этого не сделал, – скомандовал слепой. Селия вышла и вернулась уже с револьвером в руке. Войдя, она закрыла за собой дверь.
– Он говорил, что напарник ждет его перед входом, – обеспокоено напомнила она деду.
– Я в это не верю. Это говорилось, чтобы нас запугать. Он шел за мной один, считая, что ему не нужен помощник.
– В комиссариате, наверное, будут беспокоиться, что его долго нет?
– Возможно. Но там не знают, где его искать. Он пришел сюда сам, его никто не посылал.
– Но, дедушка! Мы ведь не можем держать его здесь!
– Все зависит от него. Вытащи-ка кляп, но если он начнет кричать, придется сунуть его обратно.
Мартин обратился к полицейскому:
Страницы:
1 2 3

Добавить свой комментарий без регистрации

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
  • Яндекс.Метрика