Собачья служба

Однако в питомнике Кавказской Красной Армии главной караульной породой были кавказские овчарки, а основной «связной» — доберманы. В Северо-Кавказском, Приволжском и Украинском разводили южнорусских овчарок, а в Сибирском предпочитали лаек, предназначавшихся для буксировки по снегу саней с пулеметами. Этим, наверное, и исчерпывается список основных пород и если в 1927 году в отдельных питомниках находились ротвейлеры, сенбернары, водолазы, колли и даже два волка, то через пять этому оппортунизму (как, впрочем, и в других сферах) был положен конец. Правда, к этому времени в списках питомников оказалось большое количество эрдель-терьеров. Кроме того, как правило, при каждом питомнике содержался десяток-другой охотничьих собак: сеттеров, пойнтеров и гончих. Красные командиры, особенно высшие, очень любили одно из интереснейших развлечений уничтоженных и изгнанных «бывших» и пристрастились к охоте.
Щенка — командарму, тупого — в НКВД, злобного — в ГПУ

Впрочем, некоторые из них любили и служебных собак. Например, приказы школы-питомника военных собак Кавказской Красной Армии пестрят фразами: «Исключить с довольствия одного щенка доберман-пинчера (сучонку), переданную начальнику Политуправления ККА тов. Иппо».

Щенков брали также начальник Тифлисского военного госпиталя (за это бойцы и командиры школы то и дело лечились в нем) начальник штаба армии М.И. Алафузо, начальник Военных Сообщений армии, работники центрального аппарата Закавказского Осоавиахима. Просмотр документов подобных школ Московского, Белорусского и Приволжского округов показывает, что дарение щенков высшим чинам было довольно распространенным явлением.

Однако собак передавали и в другие заведения. Например 17 марта 1931 г. начальник школы военных собак Кавказской Красной Армии Павловский отдал следующий приказ: «Исключить из списков и довольствия одну собаку породы немецкая овчарка по кличке «Фугас», как непригодную к дрессировке и переданную в Наркомвнудел.» А еще через месяц из-под его пера выпорхнул другой шедевр на этот раз с довольствия сняли «Двух собак породы доберман, кобели под кличками «Вотан» и «Чарли», и переданных в питомник ЗакГПУ как слишком злобных.»

Просто собачья жизнь

В первые годы существования окружных школ служебного собаководства жизнь четвероногих курсантов была вполне сносной, поскольку НЭП наполнил рынок недорогим мясом и крупой и как правило собаки получали полагавшиеся им 400 грамм мяса и мясопродуктов в день. Беременные и щенные суки получали усиленный паек и свежее мясо. Дисциплина среди курсантов-красноармейцев школ была достаточно жесткой. По крайней мере ни в одной из них не было зарегистрировано попыток переложить часть собачьего пайка (мясо, гречневая и пшенная каши) в собственный котел. Правда, повара и вольнонаемные рабочие по уходу за собаками были не без греха: «При осмотре собак обнаружено большое количество худых собак и щенят, несмотря на то, что крупа и мясо отпускаются вполне кондиционные и в достаточном количестве. Но недостаточно чувство ответственности поваров и рабочих собачьей кухни.». Другим приказом курсантам предписывалось «Следить, чтобы после кормежки морды у собак протирались чистыми тряпками и глаза промывались не менее 2 раз в день.»

Распорядок учебного дня предусматривал трехразовое питание и выгул (примерно по полтора часа), трехчасовые учебные занятия, обязательный еженедельный осмотр ветеринаром. Во время выгула командиры следили, чтобы собаки не просто ходили и бегали, но и повторяли полученные навыки. За то, что «Собаки на утреннем выгуле собаки выгуливаются вяло, собаки имеют печальный вид, а некоторые курсанты не пытаются развеселить их», командир подразделения получил наряд вне очереди. Также курсантам и командирам поручался контроль за личной жизнью питомцев: «Наблюдаются случайные вязки, что происходит благодаря невнимательному отношению курсантов и недосмотру инструкторов за началом и окончанием пустовки (видимо течки — П.А.) что выводит собак из строя на 1–2 месяца.

Приказываю: Положить конец подобным позорным явлениям и в дальнейшем буду за случайные вязки привлекать к ответственности вплоть до дисциплинарной и материальной.».

Командование школ строго следило, чтобы курсанты бережно обращались со своими питомцами, например, курсант, избивший свою собаку на глазах у сослуживцев получил не только обычное в таком случае «внушение» от них, но и 10 суток строгого ареста, другой, бросавший щенков в воду — 20 за «Недопустимость подобного отношения к собаке, которая является новейшей техникой связи, к сбережению которой следует относиться как к сбережению оружия.»

Жизнь в школах служебного собаководства зависела от того, что происходило в стране. Колхозное строительство конца 20-х — начала тридцатых годов привело, как известно к резкому сокращению поголовья скота, всего сельскохозяйственного производства и, как следствие, количественному уменьшению и качественному ухудшению рациона.

Как указывалось в направленном в Ветуправление РККА докладе школы-питомника Ленинградского округа: «Практикуется кормление собак трупами лошадей ввиду того, невозможно приобрести необходимые продукты на рынке в нормах приказа РВС (т. е. на те деньги, которые выделялись на корм собак — П.А.)». Начальник школы Сибирского ВО сообщал: «Собаки размещались по отдельным камерам в двух зданиях, служивших ранее карцерами дисциплинарного батальона. Добрая половина содержалась зимой в будках на привязи. Кормились собаки в течение года чрезвычайно однообразно. Полужидкая овсяная (гречневая) каша на мясном бульоне. Мясное довольствие состояло из мяса плохого сорта и такого же качества. Сюда шли коровьи головы, ливера, требушины… В сыром виде собаки не получали никакого корма и это обстоятельство дурно сказывалось на взрослых собаках. Зарегистрированные случаи импотенции кобелей и сук мы не могли объяснить ничем иным, как только авитаминозом…».

В результате собаки нередко голодали, особенно попав в подразделения связи стрелковых частей, где их кормили всего один раз в день. В донесении начальника войск связи Приволжского ВО подчеркивалось: «Собаки исхудали, во время занятий бегают отыскивать мослы, выходят из повиновения, теряют навыки, приобретенные в школе… Плохое положение собак в частях усугубляется тем, что начальники различных степеней не верят в возможность эффективного их применения. Одному из лиц начсостава 34 стрелковой дивизии была придана собака для посылки и передачи донесений. Вместо этого он посылает собаку обратно к начальнику связи с запиской: «Пришли мне со своим псом кило пшеничного хлеба, я проверю, съест он его дорогой или нет.».

Печальна была судьба собак, отдавших службе лучшие годы жизни. Насколько известно, пограничникам в послевоенные годы иногда разрешали забирать своих состарившихся четвероногих друзей домой, а вот в школе Московского округа их, «Негодных к дальнейшему использованию собак пород эрдель-терьер, немецкая овчарка, кавказская овчарка приказываю передать в Козельскую контру «Союзпушнины» для уничтожения.».

В роли диверсантов и фаустпатронов

В начале 30-х годов часть руководства Красной Армии (М.Н.Тухачевский и другие) увлекалась разработкой операций в глубоком тылу противника, в ходе которых значительное место отводилось диверсионным подразделениям, которые должны были дезорганизовать снабжение и управление неприятеля. Наверное, поэтому в конце декабря 1934 и начале января 1935 года в районе Монино проводились испытания собак, обученных для диверсионных целей. По замыслу инициаторов, собаки, сброшенные на парашютах в специально сконструированных коробах, должны были доставить взрывчатку, находившуюся в седлах на спине к бензобакам, на полотно железной дороги и к самолету «противника». Упомянутый выше господин Приклонский просто отдыхает.

При этом четвероногому солдату в принципе не отводилась роль камикадзе, поскольку «Механизм седла состоит из двух частей — бойка с пружиной, воздействующего на капсюль и механизма, воздействующего на шпильки, с помощью которых собака освобождается от седла.»

Первое испытание проводилось на аэродроме «противника»: «Две собаки породы немецкая овчарка, сброшенные с 300 метров после раскрытия коробов уверенно пошли на цель. Альма немедленно сбросила седло рядом с целью, Арго не сумел сбросить из-за неисправности механизма.” На следующий день сброшенные с той же высоты две овчарки преодолели 400 метров по глубокому снегу за 35 секунд и сбросили седла со взрывчаткой на железнодорожное полотно. При этом они проявили редкое упорство и сообразительность: «У собаки Нелли после освобождения из короба седло упало на землю, но Нелли подхватила седло зубами и донесла до самолета» (Вес снаряжения — 6 кг. — П.А.)

Руководитель испытаний — заместитель начальника Штаба ВВС Красной Армии Лавров в своем докладе, направленном 4 января 1935 года Заместителю Наркома Обороны М.Н. Тухачевскому, Начальнику Управления ВВС РККА Я.И. Алкснису и Начальнику Штаба РККА А.И. Егорову писал: «Проведенные испытания показали пригодность программы подготовки собак… для выполнения следующих актов диверсионного порядка в тылу противника:

а) Подрывы отдельных участков железнодорожных мостов и железнодорожного полотна, разных сооружений, автобронетанковых средств и т. д.

б) Поджоги строений, складов, хранилищ жидких горючих веществ, нефтяных приисков, железнодорожных станций, помещений штабов и правительственных учреждений.

в) Отравлению при помощи сбрасывания с отравляющими веществами водоемов, скота и местности, когда сама собака является источником заразы, возможное распространение эпидемий.

Полагал бы целесообразным… организовать в 1935 г. школу Особого Назначения, доведя количество подготовленных людей до 500, а собак до 1000–1200…

В целях предварительной охраны наших объектов оборонного значения от диверсионных собак теперь же дать директивные указания приграничным военным округам уничтожать собак в любом месте их появления, особенно в районе аэродромов, складов, железнодорожных линий и бензохранилищ…».

Чуть позже, в конце марта 1935 года, на Автобронетанковом полигоне в знаменитой Кубинке провели испытания собак — истребителей танков и приспособлений для защиты последних от действий четвероногих мин. В принципе, у собак оставался шанс уцелеть: для подрыва танка использовалось то же самое седло, про которое уже говорилось выше, но в реальности (собака, как правило, заползала с взрывчаткой под танк) он был близок к нулю.

Попытки использовать собак в качестве противотанкового средства предпринимались и раньше: в 1931–32 годах в школе служебного собаководства Приволжского ВО в Ульяновске, в Саратовской бронетанковой школе и лагерях 57 стрелковой дивизии, но в Кубинке помимо боевых качеств собак проверялись приспособления… для защиты танков от собачьих атак.

Для того, чтобы оградить бронированные машины от подлезания снизу и броска на лобовую броню, применялись сетки, но четвероногие истребители танков после неудачной попытки обходили это препятствие сбоку. Пулеметный огонь не всегда оказывался действенным: подползавшие собаки иногда оставались незаметными для механика-водителя и кроме того у него было слишком мало времени, чтобы поразить противника до момента, когда тот скрывался в «мертвом» пространстве.

В итоге было рекомендовано следующее приспособление: «Передняя сетка с металлическими шипами внизу, препятствующая подлезанию под днище танка и верхними шипами на сетке и броне, предохраняющая от прыжка на танк.».

Однако такое приспособление не было принято на вооружение: шипы внизу сетки уменьшали скорость, особенно по рыхлой почве, а те, что были установлены на корпусе могли стать причиной гибели членов экипажа в случае необходимости срочно покинуть машину. Танк в такой «сбруе» напоминал что-то среднее между утконосом и дикобразом.

Разумеется, что самым эффективным средством защиты по заключению танкистов оставались стремительный маневр и огонь: в ходе испытаний выяснилось, что при перемене направления движения большинство собак отходит в сторону. Действенным было и сопровождение обыкновенных танков огнеметными, залпы которых также заставляли отступать почти всех четвероногих камикадзе. Правда находились и такие, что продолжали бросаться на танк даже после того, как были опалены огненной струей.

В период испытаний погибла всего одна собака. Результатом экспериментов по использованию собак стал доклад начальника Центральной школы связи Н.Н. Черепенина о необходимости создания специальной школы, которая готовила бы собак-диверсантов и собак — истребителей танков, а также их вожатых.

К сожалению, узнать, как отреагировал сторонник всего нового — М.Н. Тухачевский на эти доклады не удалось. Читатель, наверное будет смеяться, но после многочисленных заявлений руководства Росархива о полной открытости Федеральных архивов, к числу которых относится и Российский Государственный Военный Архив, документы секретариата заместителя Наркома Обороны за 30-е годы до сих пор находятся на секретном хранении, возможно к большой радости некоторых радетелей законного, то есть медленного и печального, рассекречивания.

Известно, впрочем, что связные и санитарные собаки активно использовались на советско-финляндской войне, а кроме того — для поиска снайперов и автоматчиков противника, засевших на деревьях. Что же касается четвероногих истребителей танков и саперов, то их активное применение началось уже в период Великой Отечественной войны. В эти годы на фронте находились десятки тысяч четвероногих бойцов.

В эти тяжелые годы были сформированы два специальных полка, 19 батальонов и 29 рот миноискателей, 36 батальонов и 69 взводов нартовых упряжек. С их участием было обезврежено более 4 млн. мин.

Когда под вражеским огнем невозможно было доставить боеприпасы, они подтаскивали на своей спине патроны и даже малокалиберные снаряды, вывезли с поля боя почти 700 тыс. раненых. Наконец, четвероногие камикадзе вывели из строя более 300 танков. За боевые подвиги многие вожатые собак-минеров, санитаров и истребителей танков получили боевые награды, а те, кто повинуясь рефлексу повиновения, лез в самое пекло, в лучшем случае получал небольшое лакомство — рацион красноармейца был куда скромнее, чем паек русского солдата первой мировой.

Павел Аптекарь
Страницы:
1 2

Добавить свой комментарий без регистрации

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
  • Яндекс.Метрика