Собаки на военной службе в Русской императорской и Красной армиях

Собаки на военной службе в Русской императорской и Красной армиях

Собаки на военной службе в Русской императорской и Красной армиях

Собаки в Русской императорской армии
В ходе 1-й Мировой войны все воюющие стороны широко применяли собак в качестве четвероногих санитаров, сторожей и связистов. Причины тому были просты: после первых месяцев боевых действий с их маневренными операциями, линии фронта замерли, прикрывшись минными полями и ощетинившись проволочными заграждениями. В этой ситуации разведывательные рейды противника стали ощутимой опасностью. В германской и австро-венгерской армиях для борьбы с этими вылазками начали использовать сторожевых собак: овчарок и ротвейлеров, которые, услышав или почуяв людей, приближавшихся к линиям окопов предупреждали об опасности своих проводников, которые и поднимали тревогу. Союзники России по Антанте использовали собак не только для сторожевых целей, но и как связных. Англичане, например, ввели в строй и эрдельтерьеров, и колли, и бассет-хаундов.
В русской армии первый опыт использования собак приходится на Юго-Западный фронт, командование которого решило организовать подобную службу в полках передовой линии Организатором «Школы военных сторожевых и санитарных собак», образованной в апреле 1915 г. во Львове, стал статский советник Лебедев, занимавшийся до этого 6 лет дрессировкой полицейских собак. Однако начавшееся в мае германо-австрийское наступление заставило эвакуировать школу из Львова в Киев. В Киеве произошла смена руководства школы: 14 августа 1915 г. на должность заведующего был назначен штабс-ротмистр князь Щербатов, который был не только страстным охотником, но и боевым офицером: до этого он почти непрерывно находился на передовой. 9 сентября штат школы был утвержден, тогда же появилось и первое наставление по использованию собак, в котором говорилось: «При надлежащем отношении и хорошем обучении собака может стать незаменимым помощником в секрете на передовой линии, для обнаружения неприятельских разведывательных и подрывных партий, для передачи донесений в случаях порыва телефонной связи под сильным вражеским огнем и для поиска и вытаскивания с поля боя раненых воинов». В штате числились 8 инструкторов и 109 нижних чинов, из которых 50-70 человек обучались обращению с собаками. Численность курсантов зависела от количества имеющихся животных. Как правило, в школу зачислялись грамотные нижние чины из охотничьих команд пехотных и кавалерийских полков, а инструкторами были бывшие унтер-офицеры полиции, эвакуированные из оккупированных губерний, работавшие с собаками. Помимо полицейских собак в школу поступили четвероногие питомцы, которых добровольно передавали хозяева. В сентябре 1916 г. в школе числились 97 собак, из них 37 среднеевропейских овчарок, 21 бельгийская овчарка. 19 эрдель-терьеров, 12 доберманов, 3 гончие и 5 трофейных немецких и австрийских собак, которых обучали поиску своих бывших хозяев. Для этого командование школы неоднократно требовало выделения комплектов трофейного обмундирования.
Уже 23 сентября первые 12 четвероногих выпускников вместе с вожатыми отбыли в 12-й гусарский Ахтырский полк, Кабардинский конный полк. 136-й Таганрогский и 145-й Новочеркасский пехотные полки. С этого момента деятельность школы приобрела более регулярный характер.
Очередные выпуски собак и их вожатых состоялись в январе и марте 1916 г. Их было немного, за период с осени 1915 г. по начало весны 1916 г. всего 86 собак с вожатыми и проводниками были переданы в войска, распределяясь по 3-5 единиц на полк. Тем не менее, командование фронта и заведующий школой к этому моменту уже активно занимались сбором сведений о боевой службе собак. В основном они были положительными. Так командир 3-го Лейб-гвардии стрелкового полка генерал-майор Усов 17 января 1916 г. сообщал: «Ввиду несомненной пользы, приносимой собаками при несении службы связи, прошу не отказать в присылке во вверенный мне полк шести собак. За истекший период собаки для доставления донесений применялись неоднократно и всегда с успехом и пользой. Ныне же количество собак уменьшилось вследствие потери в боях».
Командир 71-го Белевского пехотного полка полковник Галкин давал следующий отзыв: «Искренне благодарю за присланную собаку «Вольф». Служит и работает прекрасно. Если возможно, хотел бы получить еще одну, поскольку одной для службы маловато». Наконец, из Партизанского отряда 12-й кавалерийской дивизии сообщили, что две собаки «произвели много красивых разведок». Хорошие отзывы пришли также от командования 196-го пехотного и Кабардинского конного полков.
Впрочем, бывали случаи, когда войсковые начальники оставались недовольны своими четвероногими подчиненными. Так 26 марта 1916 г. командир 16-го стрелкового полка просил отчислить прибывших в полк в октябре 1915 г. собак, поскольку по его мнению они были непригодны к разведывательной службе. Похожая история случилась и в 4-м Заамурском пограничном пехотном полку, где по донесению командира полка «одна собака оглохла, две, будучи спущены с ошейника, убежали и две плохо несут сторожевую службу, видимо потеряв чутье». В июле были возвращены в школу собаки вместе с вожатыми из 103-го Петрозаводского пехотного полка, прибывшие в марте.
Штабс-ротмистр Щербатов отмечал, что недоразумения нередко происходили из-за нежелания офицеров считаться с мнением инструкторов о порядке применения собак, кроме того, значительный вред работоспособности наносило практиковавшееся в некоторых попках кормление собак остатками солдатской пищи. Разумеется, рацион русского воина был весьма сытным (на передовой солдаты получали фунт мяса в день), но нормальное для человека содержание соли и специй в пище для служебной собаки часто равносильно полной или частичной потере чутья, на которое как раз и жаловались некоторые командиры полков. Кстати, в школе собак кормили преимущественно сырым мясом.
Однако в целом командование дивизий и армий Юго-Западного фронта положительно оценивало возможности использования четвероногих воинов, придя к выводу: «Сторожевые собаки, присланные из специальной школы проводников, приносят несомненную пользу» или «ввиду ограниченного числа хороших сторожевых собак в полках армии опыт их применения для целей разведывательной и сторожевой службы мал, но, по отзывам строевых начальников, они полезны и желательны». За период с осени 1915 г. по май 1916 г. из находившихся на фронте собак убита была всего одна и еще одна ранена. Эти эксперименты на Юго-Западном фронте заставили Ставку Главковерха задуматься об оснащении собаками всей действующей армии. Из штаба Главковерха была направлена телеграмма, в которой у командующих и начальников штабов армий и корпусов требовался отзыв о пользе применения собак, а также об их желательном количестве в полках. Вскоре Ставка получила рапорта, в которых сообщалось, что, по мнению большинства войсковых начальников необходимо организовать полковые команды – по 8 собак в пехотном полку и по 6 – в кавалерийском.
В начале осени 1916 г., когда линия фронта после наступления русских армий стабилизировалась и позиции приобрели свой привычный вид, в школу военных сторожевых [45]
и санитарных собак начали поступать многочисленные рапорты от командования полков и дивизий о выделении собак для несения охранной службы. По утвержденным Ставкой штатам войскам фронта были необходимы около 2000 собак, но таким количеством школа просто не располагала, ее вольеры позволяли принять лишь 300-350 четвероногих питомцев. Кроме того, перед школой встала проблема комплектования: зимой 1915 г. и весной 1916 г. в ней проходили обучение собаки из полицейских управлений и подаренные хозяевами, но к лету этот источник иссяк, поэтому начальник школы предложил командованию фронта провести реквизицию собак, пригодных к несению военной службы. Впрочем, реквизицией, это можно было назвать лишь условно, поскольку князь Щербатов считал необходимым «реквизировать» недрессированных собак по цене 25-45 рублей, а дрессированных – по 60-125 рублей. Наиболее соответствующими боевым условиям он считал добермана, эрдель-терьера, ротвейлера и овчарку.
К сожалению, невозможно проследить дальнейшую деятельность школы и ее судьбу, равно как и деятельность питомцев школы до развала русской армии. Вероятно, полки и дивизии Юго-Западного фронта так и не получили необходимого количества собак.
В заключение стоит упомянуть о любопытном проекте господина В.П.Приклонского, предлагавшего использовать собак в качестве движущихся мин. По его замыслу они должны были нести на себе (или везти на тележке) груз взрывчатки для разрушения проволочных заграждений и укреплений полевого типа. Взрыв производил бы находящийся в укрытии проводник. Кроме этого Приклонский планировал снабжать собак минами с часовым механизмом для уничтожения неприятельских штабов и пунктов управления войсками. Против такого использования собак выступил начальник школы князь Щербатов, который считал, что подобные действия, особенно уничтожение штабов крайне затруднительны и не приведут к значительным успехам.

Собаки в Красной армии
Вскоре после окончания Гражданской войны руководство Красной Армии решило всерьез заняться мобилизацией на борьбу с потенциальным противником всех ресурсов страны. Не были забыты и собаки. При этом спектр их военных профессий значительно возрос.
В середине 20-х гг. школы по подготовке собак для санитарной и караульной службы и службы связи, а также инструкторов-собаководов были созданы в большинстве военных округов. Несмотря на разнообразие природных и климатических условий, в большинстве округов основной «живой силой» были немецкие овчарки. Кроме них использовались и другие породы: в питомнике Кавказской Красной Армии главной караульной породой были кавказские овчарки, а для передачи донесений использовались доберманы; в Северо-Кавказском, Приволжском и Украинском ВО разводили южнорусских овчарок, а в Сибирском ВО предпочитали лаек, предназначенных для буксировки по снегу пулеметов, установленных на лыжи. Это были основные породы, хотя до 1932 г. в отдельных питомниках обучались и ротвейлеры, и сенбернары, и водолазы, и колли, и эрдельтерьеры. Как правило, при каждом питомнике содержался десяток-другой охотничьих собак: сеттеров, пойнтеров и гончих, так как многие красные командиры, особенно высшее звено были страстными охотниками. Впрочем, некоторые из них любили и служебных собак. Например, приказы школы-питомника военных собак Кавказской Красной Армии пестрят фразами: «Исключить с довольствия одного щенка доберман-пинчера (сучонку), переданную начальнику Политуправления ККА товарищу Иппо», Просмотр документов подобных школ Московского, Белорусского и Приволжского округов показывает, что дарение щенков высшим чинам было довольно распространенным явлением. Однако собак передавали и в другие заведения. Например 17 марта 1931 г. начальник школы военных собак Кавказской Красной Армии Павловский отдал следующий приказ: «Исключить из списков и довольствия одну собаку породы немецкая овчарка по кличке «Фугас», как непригодную к дрессировке и переданную в Наркомвнудел». А еще через месяц из-под его пера выпорхнул другой шедевр: на этот раз с довольствия сняли «двух собак породы доберман, кобелей под кличками «Вотан» и «Чарли», и переданных в питомник ЗакГПУ как слишком злобных». В первые годы существования окружных школ служебного собаководства жизнь четвероногих курсантов была вполне сносной, поскольку НЭП наполнил рынок недорогим мясом и крупой и, как правило, собаки получали полагавшиеся им 400 граммов мяса и мясопродуктов в день. Беременные и щенные суки получали усиленный паек и свежее мясо. Дисциплина среди курсантов-красноармейцев этих школ была достаточно жесткой. По крайней мере ни в одной из них не было зарегистрировано попыток переложить часть собачьего пайка (мясо, гречневая и пшенная каши) в собственный котел. Правда, повара и вольнонаемные рабочие по уходу за собаками были не без греха: «при осмотре собак обнаружено большое количество худых собак и щенят, несмотря на то, что крупа и мясо отпускаются вполне кондиционные и в достаточном количестве. Но недостаточно чувство ответственности поваров и рабочих собачьей кухни». Другим приказом курсантам предписывалось «следить, чтобы после кормежки морды у собак протирались чистыми тряпками и глаза промывались не менее 2 раз в день».
Распорядок курсантского и собачьего дня предусматривал трехразовое питание и выгул (примерно по 1,5 часа), трехчасовые учебные занятия, обязательный еженедельный осмотр ветеринаром. Во время выгула командиры следили, чтобы собаки не просто ходили и бегали, но и повторяли полученные навыки. За то, что «на утреннем выгуле собаки выгуливаются вяло, имеют печальный вид, а курсанты не пытаются развеселить их», командир подразделения получил наряд вне очереди. Также курсантам и командирам поручался контроль за половой жизнью питомцев: «наблюдаются случайные вязки, что происходит благодаря невнимательному отношению курсантов и недосмотру инструкторов за началом и окончанием пустовки, что выводит собак из строя на 1-2 месяца. Приказываю: положить конец подобным позорным явлениям и в дальнейшем буду за случайные вязки привлекать к ответственности вплоть до дисциплинарной и материальной».
Командование школ строго следило, чтобы курсанты хорошо обращались со своими питомцами: так, курсант избивавший свою собаку на глазах у товарищей получил не только «внушение» от них, но и 10 суток строгого ареста; другой, бросавший щенков в воду – 20 суток строгого ареста за «недопустимость подобного отношения к собаке, которая является новейшей техникой связи, к сбережению которой следует относиться как к сбережению оружия».
Жизнь в школах служебного собаководства зависела от того, что происходило в стране. Колхозное строительство конца 20-х–начала 30-х гг. привело к резкому сокращению поголовья скота, всего сельскохозяйственного производства и, как следствие, количественному уменьшению и качественному ухудшению рациона.
Как указывалось в направленном в Ветеринарное управление Красной Армии докладе школы-питомника Ленинградского округа: «практикуется кормление собак трупами лошадей ввиду того, что невозможно приобрести необходимые продукты на рынке». Нечто подобное сообщал и начальник школы Сибирского ВО: «Собаки размещались по отдельным камерам в двух зданиях, служивших ранее карцерами дисциплинарного батальона. Добрая половина содержалась зимой в будках на привязи. Кормились собаки в течение года чрезвычайно однообразно. Полужидкая овсяная (гречневая) каша на мясном бульоне. Мясное довольствие состояло из мяса плохого сорта и такого же качества. Сюда шли коровьи головы, ливера, требушины.. В сыром виде собаки не получали никакого корма и это обстоятельство дурно сказывалось на взрослых собаках. Зарегистрированные случаи импотенции кобелей и сук мы не могли объяснить ничем иным, как только авитаминозом...».
В результате собаки нередко голодали, особенно попав в подразделения связи стрелковых частей, где их кормили всего один раз в день, как отмечалось в донесении [46] начальника войск связи Приволжского ВО: «Собаки исхудали, во время занятий бегают отыскивать мослы, выходят из повиновения, теряют навыки, приобретенные в школе... Плохое положение собак в частях усугубляется тем, что начальники различных степеней не верят в возможность эффективного их применения. Одному из лиц начсостава 34-й стрелковой дивизии была придана собака для посылки и передачи донесений. Вместо этого он посылает собаку обратно к начальнику связи с запиской: «Пришли мне со своим псом кило пшеничного хлеба, я проверю, съест он его дорогой или нет».
Печальна была судьба собак, отдавших службе лучшие годы жизни. Если пограничникам частенько разрешали забирать состарившихся псов домой, то, например, в школе Московского округа их, «негодных к дальнейшему использованию собак пород эрдель-терьер, немецкая овчарка, кавказская овчарка приказываю передать в Козельскую контору «Союзпушнины» для уничтожения».
В начале 30-х гг. в Красной Армии проводились разработки операций в глубоком тылу противника, в ходе которых важная роль отводилась диверсионным подразделениям, которые должны были дезорганизовать снабжение и управление. Наверное, поэтому в конце декабря 1934 г. и начале января 1935 г. в районе Монино проводились испытания собак, обученных для диверсионной деятельности. По замыслу собаки, сброшенные с парашютом в специально сконструированных коробах, должны были доставить взрывчатку, которая находилась в седлах на спине, к бензоцистернам, на полотно железной дороги или к самолетам противнике. При этом четвероногие не были смертниками, поскольку механизм седла состоял из бойка с пружиной, воздействующего на капсюль и механизма, воздействующего на шпильки, с помощью которых собака освобождалась от седла.
Первое испытание проводилось по самолетам на аэродроме «две собаки породы немецкая овчарка, сброшенные с 300 метров, после раскрытия коробов уверенно пошли на цель. Альма немедленно сбросила седло рядом с целью, Арго не сумел сбросить из-за неисправности механизма». На следующий день, сброшенные с той же высоты две овчарки, преодолев 400 метров по глубокому снегу за 35 секунд, сбросили седла со взрывчаткой на железнодорожное полотно. При этом они проявляли высокую сообразительность: «у собаки Нелли после освобождения из короба седло упало на землю, но Нелли подхватила седло зубами и донесла до самолета».
Руководитель испытаний, заместитель начальника Штаба ВВС Красной Армии Лавров, в своем докладе, направленном 4 января 1935 г. М.Н. Тухачевскому, Я.И. Алкснису и А.И. Егорову писал:
«Проведенные испытания показали пригодность программы подготовки собак... для выполнения следующих актов диверсионного порядка в тылу противника:
– подрывы отдельных участков железнодорожных мостов и железнодорожного полотна, разных сооружений, автобронетанковых средств и т.д.;
– поджоги строений, складов, хранилищ жидких горючих веществ, нефтяных приисков, железнодорожных станций, штабов и правительственных учреждений;
– отравлению при помощи сбрасывания устройств с отравляющими веществами водоемов; скота и местности, когда сама собака является источником заразы, возможное распространение эпидемий.
Полагал бы целесообразным... организовать в 1935 г. школу Особого Назначения, доведя количество подготовленных людей до 500, а собак до 1000-1200...
В целях предварительной охраны наших объектов оборонного значения от диверсионных собак теперь же дать директивные указания приграничным военным округам уничтожать собак в любом месте их появления, особенно в районе аэродромов, складов, железнодорожных линий и бензохранилищ...».
Чуть позже, в конце марта 1935 г. на Научно-Исследовательском Автобронетанковом полигоне в Кубинке прошли испытания собак – истребителей танков и приспособлений для защиты последних от действий четвероногих мин. В принципе. собака могла уцелеть: для подрыва танка использовалось вышеописанное седло, но в реальности (собака, как правило, заползала с взрывчаткой под танк) шанс на спасение был близок к нулю.
Попытки использовать собак в качестве противотанкового средства предпринимались и раньше: в 1931-32 г. в школе служебного собаководства Приволжского ВО в Ульяновске, в Саратовской бронетанковой школе и лагерях 57-й стрелковой дивизии; в Кубинке также проверялись и приспособления для защиты танков от собачьих атак, Для того, чтобы оградить бронированные машины от подлезания снизу и броска на лобовую броню, были использованы сетки, но псы после неудачной попытки обходили это препятствие сбоку. Пулеметный огонь не всегда оказывался действенным: подползавшие собаки иногда оставались незаметными для механика-водителя, кроме того, у него было слишком мало времени, чтобы поразить своего противника до того момента, когда тот оказывался в «мертвом» пространстве пулемета.
В итоге было рекомендовано следующее приспособление: «Передняя сетка с металлическими шипами внизу, препятствующая подлезанию под днище танка и верхними шипами на сетке и броне, предохраняющая от прыжка на танк». Однако такое сооружение не было принято на вооружение; шипы внизу сетки уменьшали скорость, особенно по рыхлой почве, а те, что были непосредственно на корпусе могли стать причиной гибели экипажа в случае необходимости покинуть машину. Поэтому самым эффективным средством защиты оставались стремительный маневр и огонь: при испытаниях выяснилось, что при перемене направления движения танка большинство собак отходит в сторону. Действенным было сопровождение обыкновенных танков огнеметными, залпы которых также распугивали почти всех боевых собак, хотя находились и такие, что продолжали бросаться на танк даже после того, как были опалены огнеметной струей. Результатом экспериментов по использованию собак стал доклад начальника Центральной школы связи Н.Н.Черепенина о необходимости создания специальной школы, которая готовила бы собак-диверсантов и собак — истребителей танков, а также их вожатых.
Впоследствии связные, санитарные и розыскные собаки активно использовались на советско-финляндской войне, но пик их активного применения пришелся на годы Великой Отечественной войны.
В эти годы на фронте находились около 60 тысяч четвероногих бойцов.
Собаки – истребители танков вывели из строя более 300 единиц бронетехники противника. Собаки инженерно-саперной службы использовались в 2 отдельных полках, 19 батальонах и 29 ротах; с их участием было обезврежено более 4 миллионов мин и фугасов. 36 батальонов и 69 взводов нартовых упряжек были сформированы в годы войны. Когда под вражеским огнем невозможно было доставить боеприпасы, собаки, служившие в этих подразделениях, подтаскивали патроны и малокалиберные снаряды. Почти 700 тысяч раненых красноармейцев и командиров было вывезено с поля боя четвероногими санитарами.
За боевые подвиги многие вожатые собак-минеров, санитаров и истребителей танков получили боевые награды, а те, кто повинуясь рефлексу повиновения, лез в самое пекло, в лучшем случае получали кусок сахара или ломоть хлеба, ведь рацион красноармейца был куда скромнее, чем паек русского солдата времен 1-й Мировой войны.

Источники и литература:
{1} РГВА. Ф.25, оп.16, д.13, лл.3, 9, 12, 16. 19-21, 35, 63, 68-69.
{2} РГВА. Ф.37, оп.2, д.313, лл.1, 2, 44.
{3} РГВА Ф.31867, оп.1, д.2, л.123.
{4} РГВА. Ф.33895, оп.1, д.43, лл.11, 21, 34, 42, 89.
{5} РГВА. Ф.33895, оп.1, д.45, л.78.
{6} РГВИА. Ф.2067, оп.1, д.2888, лл.1, 2, 56, 81, 82.
{7} РГВИА. Ф.2067, оп.1, д.2889, лл.16, 45, 54, 80, 95, 101, 102, 104, 111, 112, 115, 118, 137, 138, 140, 141, 170, 179, 183, 190, 237.
{8} Джонсон Дж. Бассет-xayнд. М., 1996.
[47]

 

 

Аптекарь П.А. // Сержант. 1998. №8. С.45-47.
Источник: www.august-1914.ru

Использованы фотографии из архива: photoarchive.spb.ru


При использовании материала ссылка на сайт wolcha.ru обязательна

Приглашаем в нашу группу на Facebook
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru