Не все ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле.
Некогда
Чанг узнал мир и капитана, своего хозяина, с которым соединилось его
земное существование. И прошло с тех пор целых шесть лет, протекло, как
песок в корабельных песочных часах.
Вот опять была ночь - сон или
действительность? - и опять наступает утро - действительность или сон?
Чанг стар, Чанг пьяница - он все дремлет.
На дворе, в городе Одессе,
зима. Погода злая, мрачная, много хуже даже той, китайской, когда Чанг с
капитаном встретили друг друга. Несет острым мелким снегом, снег косо
летит по ледяному, скользкому асфальту пустого приморского бульвара и
больно сечет в лицо каждому еврею, что, засунувши руки в карманы и
сгорбившись, неумело бежит направо или налево. За гаванью, тоже
опустевшей, за туманным от снега заливом слабо видны голые степные
берега. Мол весь дымится густым серым дымом: море с утра до вечера
переваливается через мол пенистыми чревами. Ветер звонко свищет в
телефонных проволоках...
Джим умирал. Собачий век его был долог, лет 15, человеком бы он столько
по нынешним временам и не прожил бы, кто же нынче до такого возраста
доживает? Он появился у нас уже взрослой собакой, с пожелтевшими зубами,
ему было лет семь-восемь. Когда нам его предложили, мы долго думали —
брать, не брать. Все таки взяли.
Появившись в квартире, он жадно попил воды, есть ничего не стал и,
тихонько повизгивая, улегся у дверей. Жена морщилась, маленькая дочка от
собаки была в восторге.
Пса назвали Джимом.
Постепенно он стал откликаться на свое новое имя и привык к нам. Он с
удовольствием ходил гулять и со мной, и иногда с женой, но еще долго за
хозяина признавал только меня. Затем я охладел к собаке и Джим
постепенно перешел под покровительство женского пола.
![]()
Мы сидели в станционном скверике на скамейке под акациями. Откуда ни возьмись, прибежала маленькая собака и стала скакать перед нами.
— Какая прелесть! — сказала мама.
Папа посмотрел сверху, из-за края газеты, которую он читал, и прибавил:
— Такие собачки всегда бывают на станциях во время пересадки.
— А как её зовут? — спросил я.
— Ну как, — ответил папа и опустил газету, — обыкновенно. Жучка, например. Жучка!
Собака встала на задние лапы, передние прижала к груди и затанцевала, глядя поочерёдно то на меня, то на папу, то на маму.
Мама раскрыла сумку и угостила Жучку сухариком. Не отказалась Жучка и от огурчика, и от печёной картошки, и, что самое удивительное, от конфет в бумажках.
Она разворачивала их носом и лапами, катала по земле, чтобы они почистились, и потом глотала целиком.
За две минуты мы так подружились, что решили взять её с собой.
Рыжая собака Динка
Из
всего многообразия животного мира наибольшей любовью человека с
древнейших времен пользуется собака — преданный четвероногий друг. Это
первое прирученное и одомашненное животное. Тысячелетиями собаки верно
служат людям, охраняя их кров и помогая добывать пищу. И сегодня, в век
научно-технического прогресса, они продолжают служить человеку, освоив
десятки сложных профессий; помогают обнаруживать утечки газа, искать
полезные ископаемые, обезвреживать преступников и нарушителей границ,
охранять народное достояние, спасать терпящих бедствие. Неоценим вклад
этих животных в развитие медицины. Не случайно знаменитый ученый
физиолог И.П. Павлов назвал собаку «исключительным животным» и, шутя, не
раз говорил, что собака вывела человека в люди.
Собаки издавна
служили науке. Их нервная система и организм оказались настолько близки
человеческим, что ученые стали использовать собак в качестве объектов
научных исследований и их результаты переносить потом на человека.
Собаки стали посланцами человека в неведомое: проложили ему дорогу к
полюсам Земли и в космос. Люди высоко оценили заслуги собаки. В Японии,
Франции, Англии, США воздвигнуты памятники отважным и верным
четвероногим спутникам человека. Памятник собаке — другу ученого — есть и
в нашей стране. Он установлен И.П. Павловым в Ленинграде на территории
Института экспериментальной медицины.
Этой знаменитой, чуть измененной строкой частенько приветствую я Джека —
моего давнишнего и задушевного приятеля, впрочем, теперь даже, может
быть, уже и друга.
Никакой прославленной родословной у него нет. Джек
— откровенная помесь чистокровной лайки с плебейской дворнягой. Но
смотреть на него свысока было бы просто неприлично. С полной
убежденностью говорю, что ни красотой, ни редким собачьим обаянием Джек
абсолютно не уступил бы знаменитому качаловскому Джиму. А что до доброты
и смышлености, то, честное слово, еще не известно, кому бы пришлось
отдать пальму первенства!
Всякий раз, увидев меня на прогулке, Джек
на мгновение замирает, затем, радостно взвизгнув, кидает вперед свое
короткое, сплетенное из упругих мышц тело. И вот уже черной торпедой
летит он вдоль улицы, почти не касаясь земли, все больше и больше
набирая скорость. Метра за два до меня он делает толчок и, пролетев по
воздуху оставшееся расстояние, носом и передними лапами вонзается в мой
живот. Вслед за этим начинается что-то вроде радостно-первобытной
пляски. Джек крутится со скоростью небольшой динамомашины, подпрыгивает,
ставит на меня передние лапы, совершает самые замысловатые пируэты,
идущие порой вразрез с элементарными законами физики, и изо всех сил
старается непременно лизнуть меня в нос. И если, невзирая на мои
протесты, ему это иногда удается, то восторгу Джека не бывает границ. Мы
действительно давние и преданные друзья. Началось же это все с одного
морозного, очень памятного, но не слишком приятного для меня вечера.
О помощи собаки человеку в погонах написана не одна книга и снят не
один фильм. Однако, большинство их посвящены нашим четвероногим друзьям
(впрочем, нарушителям закона они таковыми не кажутся) преследующим
нарушителей границы или воров и грабителей. В последнее время большую
популярность приобрели таможенные спаниели и лабрадоры-спасатели.
Однако, за всем этим забывается, что у служебной собаки есть масса
малоизвестных военных специальностей.
Галиция — первый след
Об
участии собак в сражениях русско-японской войны с обеих сторон автор
этой статьи сведений не нашел. Однако в период первой мировой применение
четвероногих санитаров, сторожей и связистов стало массовым явлением во
многих воюющих армиях. Причины тому были просты: через полгода после ее
начала линии противостояния, протянувшиеся по всей Европе, ощетинились
проволочными заграждениями и прикрылись минными полями. Однако
разведчики (или охотники, как их называли в то время) стали бесшумно
преодолевать их, выявляя ценные сведения о неприятельском расположении и
унося с собой крепко завязанных «языков».
I
Она никому не принадлежала; у нее не было собственного
имени, и никто не мог бы сказать, где находилась она во всю долгую
морозную зиму и чем кормилась. От теплых изб ее отгоняли дворовые
собаки, такие же голодные, как и она, но гордые и сильные своею
принадлежностью к дому; когда, гонимая голодом или инстинктивною
потребностью в общении, она показывалась на улице, — ребята бросали в
нее камнями и палками, взрослые весело улюлюкали и страшно, пронзительно
свистали. Не помня себя от страху, переметываясь со стороны на сторону,
натыкаясь на загорожи и людей, она мчалась на край поселка и пряталась в
глубине большого сада, в одном ей известном месте. Там она зализывала
ушибы и раны и в одиночестве копила страх и злобу.
Только один
раз ее пожалели и приласкали. Это был пропойца-мужик, возвращавшийся из
кабака. Он всех любил и всех жалел и что-то говорил себе под нос о
добрых людях и своих надеждах на добрых людей; пожалел он и собаку,
грязную и некрасивую, на которую случайно упал его пьяный и бесцельный
взгляд.
— Жучка! — позвал он ее именем, общим всем собакам. — Жучка! Пойди сюда, не бойся!
Начало лета. Яхта, ошвартованная кормой к пирсу, плавно покачивается. В
снастях посвистывает не злой ветер. Поскрипывает такелаж. В борт звонко
плещется мелкая волна. Воскресенье. День отдыха перед очередным этапом
путешествия. Молодежь ушла за рапанами. На яхте Малахов и его
тринадцатилетний племянник Костя. Он в экипаже в качестве юнги. В
ожидании ребят капитан решил подремать в каюте, а Костя занялся
наведением порядка на палубе и ремонтом парусов.
Сквозь некрепкий сон, Малахов услышал всплеск упавшего за борт чего-то тяжелого, пьяный смех и топот по скрипучей сходне.
— Соседи веселятся, — решил он и повернулся лицом к переборке.
Но поспать не пришлось.
— Дядя Дима, за бортом тонет собака! — взволнованно прокричал Костя в проем входного люка.
— Что ты паникуешь? Какая собака? — недовольно начал было отчитывать племянника капитан.