Собака. Рассказ

Собака. Рассказ


История эта началась в августе сорок первого и закончилась ровно два года спустя.

...Суровое дыхание войны наше село почувствовало уже через месяц. Привыкший к зажиточной жизни колхозник не смог сразу осмыслить всего ужаса происшедшего, не рассчитал своих возможностей, и случилось так, что амбары и лари во многих домах опустели уже в августе, а в нашем доме и того раньше...

Измученный водянкой дед Спиридон дни и ночи просиживал у камина, и все заботы по хозяйству легли на мои плечи. Да что хозяйство! У меня и сейчас начинает ломить спина, как вспомню, сколько я тогда натаскал из лесу дров и хвороста: пропал бы бедный старик без тепла.

25 августа был съеден последний кусок мчади. Дед извлек из стенного шкафа закупоренную кочерыжкой десятилитровую бутыль с водкой и сказал:

- Положи в корзину, ступай в Чохатаури и обменяй на пуд кукурузы. Того, кто предложит меньше, облей этой самой водкой, разбей бутыль и возвращайся домой... Водка тутовая, и в ней восемьдесят градусов, надо ж понимать!.. Вот так.

Дед грустными глазами взглянул на бутыль, тяжело вздохнул и добавил:

- Ступай!

...Разбивать бутыль мне не пришлось. На базаре нашелся ценитель водки, который вмиг оценил достоинства моего товара. Он без лишних слов отсыпал мне в мешок пуд отборной желтой кукурузы, всунул в карман красную тридцатку, погладил по щеке и велел явиться на следующей неделе.

Спустя минуту я стоял в столовой напротив базара.

- Котлеты есть? - спросил я буфетчика.

- А деньги у тебя есть? - в ответ спросил буфетчик.

- Есть!

- Сколько?

- Тридцать рублей!

- Покажи!

- Вот!

- Садись. Сейчас принесу.

- Три порции! - сказал я, снял со спины корзину и присел к столу.

- Ты что, парень, тронулся? - искренне удивился буфетчик.

- Нет, проголодался! - объяснил я.

- С картошкой или с макаронами?

- Две порции с макаронами и одну с картошкой. Каждую отдельно.

- Лимонаду сколько?

- Три! - ответил я и заранее отпустил пояс.

Буфетчик подозрительно взглянул на меня, но промолчал. Поставив на стол три тарелки с котлетами и три бутылки лимонада, он ласково спросил:

- Куда ты девал ту тридцатку, а, парень?

- Вот она! - с достоинством ответил я, показывая деньги.

Буфетчик взял тридцатку, пощупал, посмотрел ее на свет, потом распахнул грязный халат, расстегнул карман еще более грязной блузы и опустил ее туда.

- Ты свободен! - сказал он с улыбкой и ушел.

В столовую забрела длинная, приземистая, тощая черная собака с ввалившимися боками. Она несколько раз прошлась по комнате, искоса поглядывая на меня, потом, осмелев, подошла ближе. Пожалев котлетку, я бросил собаке макаронину. Она на лету схватила ее и проглотила. Я бросил еще. Через минуту, решив привлечь мое внимание, собака несмело тявкнула.

- Вон отсюда, паршивая! - прикрикнул на собаку буфетчик.

- Как ее звать? - спросил я.

- А черт ее знает!

- Чья она?

- А я почем знаю, пропади она вместе с хозяином! Пошла вон! замахнулся на собаку буфетчик.

Поджав хвост, собака бросилась на улицу.

...Покончив с едой, я взял свою корзину и направился к двери.

- Сдачи не полагается? - спросил я буфетчика на всякий случай.

- Еще чего! - скривился он.

- Совсем ничего? - не сдавался я.

- Иди, парень, иди с богом!

При выходе из столовой я увидел давешнюю собаку - опасливо оглядываясь, она приближалась к двери.

Не успел я сделать и десяти шагов, как услышал душераздирающий визг и вой собаки. Затем она промчалась мимо меня, бросилась в воду под мостом, тут же выскочила на берег и с жалобным тявканьем стала кататься в песке.

Я обернулся к столовой. В дверях стоял буфетчик с котелком в руке. Из котелка поднимался пар.

- Ошпарил собаку? - спросил я.

- Нет, чуть подогрел ей лапы! - глупо улыбнулся он.

- Осел ты! И отец твой осел! - крикнул я.

Буфетчик остолбенел. С минуту он молча глядел на меня, наливаясь злобой, потом поставил котелок на землю, засучил правый рукав и медленно направился ко мне.

- Подожди-ка меня там! - прохрипел он.

Я спокойно снял со спины корзину, нагнулся и поднял с земли здоровенный камень.

Буфетчик остановился словно вкопанный. Он постоял, потом покачал головой и убрался восвояси.

Собака лежала под мостом, уткнувшись ошпаренной мордой в передние лапы, и жалобно скулила. Увидев меня, она умолкла, потом негромко заворчала. Я подошел ближе, пригляделся. Правая лапа бедняги также была ошпарена.

- Ну-ка дай поглядеть на тебя! - сказал я и присел перед ней на корточки.

"Эх, что это вы со мной сделали!" - всхлипнула она. Из левого, неповрежденного глаза собаки текли слезы. Я снял рубашку, разорвал ее пополам, смочил в воде и перевязал собаке глаз, потом лапу. Почувствовав облегчение, она благодарно взглянула на меня и опять заплакала. И тут я не выдержал, сел на песок и тоже заплакал. А собака - даром что животное: она прекрасно понимает, почему плачет человек. Искалеченный пес подполз ко мне и ласково ткнулся мордой в мои колени...

...Помню, однажды - было мне тогда лет четырнадцать, - когда дочь Гервасия Джабуа - Тину выдали замуж за Арсена Сиамашвили из села Набеглави, я впервые взмолился богу: "Боже, прибавь мне шесть лет, и не видеть Арсену красавицы Тины..." И теперь я опять мысленно попросил: "Боже, дай мне силы справиться с буфетчиком, а потом хоть убей меня!.." И никогда, никогда я так сильно не жаждал исполнения своей мечты, как теперь, сидя под мостом в обнимку с бездомной собакой...

- Что это такое?! - удивленно воскликнул дед, когда я извлек из корзины ошпаренного пса.

- Собака! - ответил я.

- Дрянь какая-то, а не собака! - плюнул дед.

- Ничего не дрянь! Это буфетчик ее ошпарил кипятком!

- Заслужила, значит. Ворюга!

- Голодная она! - вступился я за собаку.

- Ну-ка сними тряпки!

Я снял повязку, и дед осмотрел собаку.

- Мда-а, не вовремя ее ошпарил душегуб! В жару раны заживают долго... Принеси-ка масло, смажем ей больные места... Ну, лапу-то она сама себе вылечит, а вот с глазом...

...На другое утро в нашем дворе уже раздавался собачий лай. Несмело и негромко, но собака лаяла...

Как только мы ее не называли - Джек, Джульбарс, Беляк, Мурка, собака не отзывалась ни на какую кличку. Тогда мы решили звать ее просто Собака. Спустя месяц у нее зажила лапа, затянулась рана на морде. Ошпаренные места покрылись новой густой шерстью. И стала она веселой и красивой собакой, каких и вовсе не было на селе.

Особыми талантами, сказать по правде, она не отличалась, но вообще-то соображала неплохо: детей и женщин не трогала, среди всех деревенских кур хорошо отличала нашу единственную несушку и даже оказывала ей благосклонное покровительство. Что же касается мужчин - кроме меня и деда она не признавала на селе ни одного мужчину. Я был уверен - ненависть к мужскому полу вспыхнула в Собаке в день, когда буфетчик так безжалостно ошпарил ее.

Соседи часто жаловались деду:

- Что же это получается, Спиридон! Уже и в гости к тебе нельзя зайти! И где ты его откопал, паршивого пса! Птичку к дереву не подпустит, проклятый! Прогнал бы его к чертям или хоть посадил на цепь, что ли!

Дед только улыбался. Он так подружился с Собакой, что прогнал бы из дому скорее меня, чем ее. Собака чувствовала это. Изредка, когда я ходил в лес за дровами или ночью - на мельницу, она шла за мной, все же остальное время лежала в ногах у деда и с благоговением ждала его приказов, глядя на него грустными влюбленными глазами. Стоило упасть с дерева яблоку или груше, Собака срывалась с места и, опережая свинью, мчалась к дереву, хватала плод зубами и приносила деду. Дед ласково гладил ее по шее, потом очищал плод, съедал его, а кожурой угощал Собаку. И она ела кожуру с необыкновенным удовольствием, - а ведь под деревьями было полно тех же яблок и груш. А как Собака умела слушать! Пожалуй, она была единственным существом, способным часами внимать деду, в сотый раз рассказывавшему одну и ту же историю. И чем длиннее бывал рассказ, тем внимательнее слушала Собака, и глаза ее словно просили деда: "Ради бога не пропусти ни одного слова!"

Однажды я стал свидетелем такого диалога.

- Эх, дружок, кабы не эта проклятая война, разве пришлось бы тебе жрать гнилые груши?! - говорил Собаке дед, печально качая головой.

- Вот именно! - согласно кивала она.

- Небось ты вкус мяса забыла, бедняжка? - спрашивал дед.

- Увы, забыла! - вздыхала Собака.

- Ничего, все уладится, - успокаивал ее дед, - вот появится скоро отец Гогиты - Арсен, присмотрит за нами. А? Как ты думаешь, ведь присмотрит? - Собака не знала моего отца, но все же утвердительно кивала головой. Дед продолжал: - Кончится же когда-нибудь война, будь она проклята!.. И хворь моя пройдет. А? Пройдет ведь?..

Так сидели они часто на балконе, грелись на солнышке и думали: дед об окончании войны, о возвращении сына. Собака... Собака, наверно, думала о мясе...

Ну, а во всем остальном наша Собака вела себя, как все собаки на свете. Ночь спала на дворе. Считала обязательным своим долгом лаем откликаться на крик петуха, мяуканье кошки, вой шакала. Ворчала на полную луну, колесом выкатывавшуюся из-за Медвежьей горы. Улаживала свои любовные дела. Подняв лапу, мочилась в огороде на свежезеленевшие грядки сельдерея. И еще: услышав, как где-нибудь начинала вопить и причитать несчастная женщина, получившая похоронку на мужа, сына или брата, поднимала вверх морду и разражалась жалобным воем.

Шли дни. И жили мы, как полагается жить людям и собакам во время войны...

22 августа 1943 года ночью село взбудоражили собачий лай, грызня и вой. Была случная пора, и поэтому особого внимания на шум никто не обратил.

Утром Аслан Тавберидзе нашел у родника растерзанного пса. Для случной поры это тоже не было явлением необычным. Труп зарыли.

В полдень в селе появился незнакомец, разыскивавший свою собаку. Его направили к Аслану. Пришел туда и я.

- Кириле Мамаладзе из Хеви, - представился он.

- Очень приятно. Чем могу служить? - вежливо спросил Аслан.

- Собака у меня пропала... Сказали, будто вы сегодня зарыли какую-то...

- Точно. Мы и зарыли - я и вот этот парень. А что, разве не следовало этого делать?

- Что вы, наоборот, спасибо вам за внимание. А место показать можете?

- Пожалуйста.

Мамаладзе отрыл труп собаки, пригляделся.

- Моя! - заявил он уверенно.

- Желаете перенести останки? - улыбнулся Аслан.

- Не до шуток мне! - отмахнулся Мамаладзе. - Вчера она покусала моего ребенка, а потом сбежала. На пастеровской станции велели принести голову собаки, чтобы сделать анализ мозга. Если, не дай бог, окажется, что она была бешеной, придется делать ребенку сорок уколов. Представляете себе? Сорок уколов! Дитя и так еле на ногах держится!

Мамаладзе вздохнул и достал из мешка топор.

Я быстро отвернулся и пошел домой.

Выслушав мой рассказ, дед невольно поморщился.

- Нехорошее это дело! - сказал он и взглянул на беззаботно развалившуюся у его ног Собаку.

Вечером зашел к нам сосед Бадриа и попросил у деда ружье.

- Зачем тебе ружье, Бадриа? - спросил дед.

- Застрелить свою собаку.

- В чем она провинилась?

- А ты разве не знаешь? Вчера чья-то собака напала на наших собак. Да ты же слышал, парень, что сказал хозяин того пса! Ребенка, говорит, покусала.

- Но он не говорил, что собака бешеная! - ответил я.

- Дурак! Разве нормальная собака тронет хозяйского ребенка? - спросил Бадриа.

Я промолчал.

- Для такого дела я тебе ружье не дам! - отрубил дед.

- Чем же ее убить?

- Колом.

- Что я, зверь какой-нибудь? - обиделся Бадриа.

- Тогда как хочешь...

Бадриа ушел.

- Ночью запри пса в сарае! - приказал дед и ласково погладил Собаку.

Первый выстрел-и душераздирающий визг собаки раздался во дворе Аслана Тавберидзе.

- Какое сегодня число? - спросил меня дед.

- Двадцать третье августа.

- Наступила Варфоломеевская ночь! - проговорил дед.

За первым выстрелом последовали второй, третий, четвертый... Со всех сторон доносились звуки выстрелов, лай и вой собак, крики мужчин, вопли женщин, плач детей, мычание скота. Громыхнуло во дворе Бадриа, затем - у Алистарха и наконец грянуло под боком, у соседа Макариа. Визг собаки оглушил меня.

- Несчастная собака!.. Пока Макариа перезарядит свою допотопную кремневку, измучается животное! - простонал дед и закрыл уши дрожащими руками.

Целый час продолжалось это неслыханное, безжалостное истребление собак. Целый час гудело и шумело село. И все это время наша Собака, запертая в сарае, со злобным лаем и рычанием бросалась на дверь, скребла ее когтями.

Постепенно все стихло. Грохнул вдали последний выстрел, и наступила мертвая тишина.
Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru