Волчий след в истории собаки

Спросите "обыкновенного" человека, равно далекого и от зоологии и от специфического круга собачников: "Кто предок собаки?" Скорее всего, вам ответят: "Волк". Именно так считало большинство людей на протяжении веков. Если кто и выдвигал иные версии, то, прежде всего зоологи и кинологи...

Исследователи XVIII-XIX веков словно бы не замечали, как стремительно и неузнаваемо могут изменяться характеристики живых существ под влиянием искусственного отбора. Воспитанные на традициях описательной науки, зоологи с глубоким почтением относились ко всем внешним признакам животного, не делая исключения ни для окраса, ни для разреза глаз, и, разумеется, поразительное разнообразие пород собак подталкивало ученых к поискам собачьих предков среди самых неожиданных видов: северные лайки похожи на волков - значит, от волков они и произошли, борзые же или гончие с волком не сходны ни внешностью, ни голосом - следовательно, имеют происхождение совершенно особенное! Вот и кинологи пытались в предки борзым навязать эфиопского шакала или красного волка, а родословную гончих вывести от гиеновых собак и каких-то загадочных "индийских буанзу", чьих следов не сыщешь в современной систематике. Основоположник этологии Конрад Лоренц, отстаивая версию различного - "волчьего" и "шакальего" - происхождения разных пород собак, находил ей подтверждение в их поведении, противопоставляя "гордую мужественную лояльность потомков волков" "рабской услужливости" и "пожизненной инфантильности" собак "шакальей" крови.

Однако как только швейцарец Маттей догадался пересчитать хромосомы у волка, собаки и шакала, "волчья версия" стала преобладающей в зоологических кругах. Оказалось, что у собак и волков по 78 хромосом, а у шакала - всего 74. Число и структура хромосом - показатель, специфичный для каждого вида животных. Пусть даже собаки и шакалы способны давать плодовитых гибридов (правда, только в искусственных условиях), все же четыре "лишние" хромосомы отрицали "след шакала" в собачьем происхождении.

Но были ли волки непосредственными предками собак или они всего лишь их ближайшие родственники, восходящие к общему, ныне уже вымершему пращуру? Ни морфология, ни этология, ни палеонтологические изыскания не давали ответа. К концу XX века в решение вопроса о происхождении собак включилась молекулярная генетика: не так давно американский исследователь Роберт Вэйн провел серию работ по изучению митохондриальной ДНК среди собак различных пород, динго, шакалов, койотов и волков более чем из 20 популяций.

Что такое ДНК, и какую роль она играет в наследственности, большинство наших современников себе представляет (хотя бы приблизительно). А вот что такое митохондриальная ДНК? Митохондрии - это структуры в цитоплазме живой клетки, выполняющие роль "энергетических станций". Замечательны они тем, что имеют собственный генетический механизм - свою персональную ДНК, изолированную от общего наследственного аппарата организма. ДНК митохондрий, как и всякая ДНК, способна к самовоспроизведению. А значит, митохондрии могут размножаться независимо от того организма, в чьих клетках они, собственно, и находятся. При воспроизведении своей структуры митохондриальная ДНК (опять-таки, как и любая ДНК) иногда допускает ошибки - мутирует. Если эти периодически возникающие изменения не оказываются фатальными для самой митохондрии и не мешают выполнению ее функций в клетке живого организма, они имеют все шансы закрепиться, то есть быть переданными последующим "поколениям" митохондрий. И не только митохондрий. Ведь и потомки того организма, чьи митохондрии оказались измененными, получат их в наследство.

Представим себе две группы животных одного и того же вида, волею судеб оказавшиеся в изоляции. Допустим, что исходно они обладают одинаковой структурой митохондриальной ДНК. Но с течением веков в каждой из этих популяций станут накапливаться свои изменения в митохондриальной ДНК, и чем дольше эти популяции просуществуют изолированно друг от друга, тем больше они будут отличаться по структуре этого генетического аппарата. С помощью специальных методов анализа по таким различиям мы могли бы даже рассчитать примерный "возраст" наших популяций и датировать их разделение.

Что же показали исследования Вэйна? Во-первых, подтвердилось, что родни, более близкой, чем волк, у собаки нет. Структура митохондриальной ДНК у волков и собак обладает заметными чертами сходства и куда менее похожа на те варианты, которые определяют койотов и шакалов. Во-вторых, оказалось, что собак можно подразделить на, так сказать, "собственно собак", чья ДНК не имеет близкого сходства с волчьей, и "собак по преимуществу", то есть те породы, для которых характерны последовательности митохондриальной ДНК, крайне сходные с волчьими или вообще тождественные им. Наиболее далекими от волков в генетическом и эволюционном смысле оказались динго, а также собаки-парии - например, басенджи. Новогвинейские "поющие" и австралийские динго, хотя исследователи порой и приписывали им совершенно различное происхождение, оказались гораздо ближе друг к другу, чем к какой бы то ни было породе собак. На первый взгляд, кажется странным, что в породах, которые традиционно считаются "древними" или "примитивными", не было обнаружено "волчьих" структур митохондриальной ДНК. Вариант ДНК, весьма близкий к волчьему, был найден только у старинных пород скандинавских собак: шведской серой и норвежской лосиной. Куда более отдаленное сходство с волчьими ДНК показывают сибирские и аляскинские лайки (хаски) - такое же, как... эрдельтерьеры и ризеншнауцеры. А вот самая что ни на есть "волчья" митохондриальная ДНК обнаружилась у таких собак, как немецкая овчарка, бассет, бульдог, той-пудель, ирландский водяной спаниель, ретривер... Выходит, с генетической точки зрения пудель ближе к волку, чем ездовая лайка!

На самом деле общая тенденция выглядит не столь уж странно: чем раньше образовалась порода, и чем дольше она развивалась в изоляции, тем дальше структура ее митохондриальных ДНК "ушла" от предкового типа. И тем менее структура этой ДНК похожа на таковую у современных волков. Отсутствие непосредственно "волчьих" структур ДНК у хаски кажется удивительным, так как случаи скрещивания волков с ездовыми лайками описаны не только Джеком Лондоном (который, каким бы замечательным писателем не был, все-таки не зоолог), но и различными исследователями - например, Фарли Моуэтом.

Тут надо заметить, что митохондриальная ДНК передается только по женской линии, то есть через самок. Сперматозоиды, состоящие из клеточного ядра, хвоста и белковой оболочки, никаких митохондрий новообразованному организму передать не могут. А вот яйцеклетка обеспечена полным набором митохондрий материнского организма. Стало быть, даже у прямых потомков от скрещивания волка с сукой лайки будут обнаруживаться только "собачьи" структуры митохондриальной ДНК, а от скрещивания волчицы с ездовым кобелем - только "волчьи". Тем не менее, отсутствие "волчьих" структур ДНК говорит о давнем происхождении и "самостоятельном" развитии ездовых пород - люди привели их предков на Север с собой, а вовсе не выводили собак каждый раз заново на новом месте. Особенно показательны в этом отношении эскимосские ездовые собаки: уникальные структуры ДНК из их митохондрий обнаруживают сходство не столько с волком, сколько с динго и свидетельствуют о многих веках изолированного развития породы. Да и ДНК аляскинских хаски демонстрирует отдаленное сходство с ДНК не юконских, и даже вообще не американских, а европейских волков. Во многих породах собак "гуляют" одновременно несколько вариантов строения митохондриальной ДНК, по большей части "собственно собачьих". Подобное изобилие вариантов - отдаленное наследие метизации, межпородных скрещиваний. Присутствие "волчьих" вариантов ДНК в тех или иных породах также говорит, скорее, не о позднем создании этих пород непосредственно из волчьих популяций, а о случаях повторной гибридизации "собственно собак" и волков.

На первый взгляд, неожиданно среди "волчьих родственников" выглядят мексиканская голая собачка и афган. Что касается первой, то среди представителей этой породы встречаются три "собачьих" варианта организации ДНК и один "волчий" - тот же, что у немецких овчарок или пуделей. Казалось бы, мексиканская голая собачка - порода древняя. Но правильнее было бы сказать: мутация древняя. Скорее всего, индейцы ни с какими волками голых собак не скрещивали, да и митохондриальная ДНК такого типа встречается только у европейских волков. Однако от времен ацтеков до выделения мексиканской голой собаки в современную культурную породу со своим стандартом прошло несколько веков. Вряд ли испанские конкистадоры и мексиканские крестьяне особенно заботились о чистоте этой породы. Наверняка голые собаки скрещивались с самыми разными, породистыми и беспородными собаками, привезенными европейскими переселенцами.

Восстановить историю афганских борзых не так просто: похоже, большинство заводчиков этой породы свято уверены в том, что она не подвергалась метизации со времен египетских фараонов. Во всяком случае, редкая статья об афганах (да и о любых борзых) обойдется без упоминания о египетских фресках. То, что современный афган не больно-то похож на борзоподобную собаку с этих самых фресок, поклонников древней породы мало смущает. В какой-то мере они правы: и длинная шерсть, и висячие уши афгана, эти типичные "мутации одомашнивания" могли возникнуть уже внутри группы борзых. Но возникнуть-то они могли, да только непонятно, как эти признаки в породе закрепились: особой пользы ни длинная шерсть, ни висячие уши рабочим качествам борзой не приносят. Могли, конечно, эти гены закрепиться в малочисленных изолированных популяциях - но это уже из области догадок.

Более правильной кажется гипотеза, выдвинутая Л.П.Сабанеевым: вислоухие "восточные" борзые получились в результате метизации борзых африканского происхождения "с туземными длинношерстными и длинноухими горными собаками". От этих-то последних к ним вполне могли перейти и "волчьи" варианты митохондрий.

А насколько вообще можно доверять анализу митохондриальной ДНК при реконструкции истории той или иной собачьей породы? Попробуем посмотреть на него несколько с другой точки зрения. Например, один и тот же тип организации митохондриальной ДНК характерен для пиренейского мастифа и для ирландского волкодава. Вроде бы породы неродственные, да и обитают отнюдь не рядом. Однако заглянем в их прошлое. Пиренейский мастиф при ближайшем рассмотрении истории породы оказывается не вполне пиренейским и уж совсем не мастифом, а родственником венгерских овчарок - комондоров и кувачей. В Пиренеи подобные собаки были завезены вроде бы в Средние века. Интересно, но к Ирландии и к волкодавам отношения не имеет. Ирландский волкодав - порода, которую принято считать древней: дескать, еще Страбон и Силий в I веке писали об "огромных борзых кельтов". Но современный-то ирландский волкодав - порода по большей части реконструированная, возвращенная в XIX веке почти что из небытия. Восстанавливали ее на основе скрещиваний немногочисленных ирландских волкодавов с их шотландскими родственниками - дирхаундами и немецкими догами. А к дирхаундам, брудастым шотландским борзым, в конце XVIII века для увеличения роста интенсивно приливали кровь... пиренейских горных собак, этих самых "мастифов"! Так что все правильно, вполне может у ирландского волкодава и пиренейской собаки быть общая структура ДНК.

Если судить по количеству изменений, накопленных митохондриальными ДНК собак и волков, пути этих видов разошлись около 135 тысяч лет назад. Это, казалось бы, противоречит данным археологии, определяющей "возраст" собак всего-навсего в 14 тысяч лет. Но все дело, очевидно, в том, что ранние собаки наверняка не отличались от волков по своей морфологии! А кости волков (или уже собак?) вместе с костями первобытных людей обнаруживают даже в слоях, относящихся к раннему плейстоцену - это чуть ли не 400 тысяч лет назад.

Похоже, что "четыре лапы ступают вслед" человеку куда дольше, чем мы предполагали…

 

 

Автор: Инна Шустрова