Корзина:
0 руб.

Мои собаки

Мои собаки


Кот


Собаки, о которых я хочу рассказать, были, в общем-то, не мои, а моих родителей. Так уж получилось, что, начав жить самостоятельно, я так ни разу и не смог завести себе собаку. Один раз, правда, была у меня кошка, точнее, даже кот.
Как молодой специалист я уехал после института в деревню и получил там новенький панельный дом с газовым отоплением. Недели через три в доме появились мыши. В зазорах между панелями и внутри панелей они нашли достаточно простора, которым, судя по звукам, с удовольствием воспользовались.
Это было бы полбеды, но они меня полностью игнорировали. Вечером, когда я приходил с работы и ужинал на кухне, мыши бегали, сверкая бусинками глаз, спокойно и деловито. Брошенный ботинок мог изменить их маршрут, но не испугать.
Нужна была кошка.
При первой же возможности я принес от знакомых маленького, пушистого котеночка, веселого и игривого. Мышей ловить он пока еще не мог, но один факт его присутствия в квартире уже произвел на них впечатление. Демонстративные прогулки по кухне они прекратили, хотя шуршать за стеной продолжали по-прежнему. 'Подождите, — говорил я им, — вот подрастет мой защитник и переловит вас всех себе на обед'.
Котеночек-игрунок как-то быстро стал большим рыжим котом, сутулым и угрюмым. Мышей ловить он так и не начал, а пропадал где-то целыми сутками, домой приходил с гноящимся глазом, рваным ухом или другим боевым шрамом. Несколько дней отсыпался, отъедался и снова уходил по своим делам.
Однажды вечером ко мне постучался сосед, совхозный шофер дядя Боря, и, весь дрожа от возмущения, сказал, что мой кот сожрал только что купленных десять цыплят-пухлячков, и что в следующий раз он отрубит коту голову.
Я, как мог, успокоил дядю Борю и подтвердил его право на столь радикальную меру. Но то ли кот почувствовал смертельную опасность, то ли так неожиданно проснувшийся охотничий инстинкт уснул на этот раз навсегда, а может быть, он этих цыплят тогда сильно переел, не знаю. Во всяком случае, больше никаких инцидентов, связанных с котом, не было. Через пару лет я уехал из деревни и оставил кота новым жильцам, въехавшим в квартиру после меня. Кажется, он даже не заметил разницы.
Но вернемся к нашим собакам.

Валет


Первого и самого лучшего звали Валет. Я его никогда не видел. Точнее, видел, но не помню, потому что мне было два года, когда его убили. Зато бабушка столько рассказывала обо всех его мыслимых и немыслимых достоинствах, что я уверен — лучшей собаки просто быть не могло. Рассказы эти я здесь повторять не буду. Скажу только, что Валет был крупный серьезный пес, способный разорвать врага на куски и сдохнуть от голода, охраняя хозяйскую колбасу.
Примерно раз в два-три года сельсовет проводил мероприятие по борьбе с бродячими собаками. Для этого за литр водки нанимали одного из местных охотников. 'Охотник' шел с двустволкой по улице и палил во всех непривязанных собак.
В отличие от всяких шавок, громогласно бегающих за велосипедистами и норовящих тяпнуть за пятку, Валет был спокойный и серьезный. Сидеть на цепи — не его уровень. Бабушка рассказывала, что однажды она посадила его на цепь, но в собачьем взгляде стало вдруг столько грусти и обиды, что цепь пришлось убрать. Да и не было в ней необходимости.
Так вот, в один из февральских дней Валет лежал у калитки и грелся на солнышке. А мимо шел 'борец с бродячими собаками'. Увидев спокойно лежащего роскошного пса, горе-охотник обрадовано вскинул ружье, прицелился и попал.
Сгоряча бабушка грозилась этому 'борцу' 'всю его алкашную морду разбить', в суд подать и чего-то еще. Но потом успокоилась — сделанного не исправишь — и сказала только, что он страшный грех на душу взял.

Я знаю, что после смерти все собаки попадают в рай. И Валет тоже там. Смотрит сверху на всех нас, кого знал и любил, и продолжает защищать. С того времени прошло больше сорока лет. Бабушки, к сожалению, уже давно нет с нами. Но я уверен — она вновь встретила своего любимого, верного пса Валета. Не могла не встретить.

Стрелка


Первую собаку, которую я помню — веселую светло-серую дворняжку — звали Стрелка. Это было в начале шестидесятых. Космическая эра — Юрий Гагарин, собаки-космонавты — Лайка, Белка, Стрелка. В то время половину мальчишек называли Юрками, а половину собак — Стрелками. Попробую объяснить, почему не Лайками и Белками. Белочка — симпатичное животное, в биологическом дереве близкий родственник бурундучкам. Но кто захочет назвать своего сторожевого пса Бурундуком? А среди животных есть еще выдра, выхухоль, кабан и много другого. Как экстремальный случай можно привести названия рыб — бельдюга и простипома.
Лайка — порода собак. Разве можно дворняжке дать кличку Дворняжка, а болонку назвать Бульдогом? Впрочем, я знаю исключение — у моего друга Шуры Личидова был огромный доберман-пинчер по кличке Добби.
Познакомились мы так: Шура запустил меня в прихожку и куда-то убежал. Кажется, в туалет. Я пришел к нему в первый раз и потому смущенно стоял у двери, ожидая, когда он вернется. Вдруг, цокая когтями по паркету, на меня вышел огромный пес и, подняв голову на расстояние тридцати сантиметров от моего носа, начал басом лаять. Я стоял, смотрел в бездонную глубину его пасти и не шевелился. Тут же выбежал Шура, сказал укоризненно 'Добби', и пес замолчал. Кажется, даже смутился.
— Не бойся, это он знакомится с тобой, — успокоил меня Шура.
И действительно, во все мои последующие визиты Добби выбегал с теннисным мячиком в зубах и предлагал мне с ним поиграть. Я играл. Мы были друзьями.

Со Стрелкой, по причине моего молодого возраста, я не столько играл, сколько ее терроризировал. Один раз, не выдержав мучений, она достаточно чувствительно цапнула меня за ладонь. Я заревел. Стрелка, испугавшись содеянного, стала лизать мне руку. На шум прибежала мама:
— Что случилось?
— Во-от, — я показал маме мокрую ладошку. — Меня Стрелка сначала укусила, а потом зализала.
Четыре года жила у нас Стрелка, а куда исчезла и почему, — не знаю.

Шарка

Без собаки плохо. И у нас появился маленький, еще незрячий, кутеночек, которому дали традиционную для дворняжек кличку Шарик. Когда он подрос и стал откликаться на имя, выяснилось, что это не он, а она. Приучать ее к новой кличке посчитали нехорошо и решили слегка переделать прежнюю. Получилась Шарка. Так сказать, собачий вариант от 'Олег и Ольга'.
Выросла Шарка в среднего размера дворнягу с острым носом и быстрым, смышленым взглядом. Всё, что от нее требовалось, она понимала с полуслова и часто даже выполняла. А если и не выполняла, а просто прыгала вокруг меня от избытка эмоций, всё равно было приятно.
Но один недостаток перекрыл все Шаркины достоинства (хотя я не знаю, можно ли это недостатком назвать) — щенилась она более, чем регулярно. Толпа грустных кобелей разного калибра ('сукнища' — как их называла бабушка) вечно стояла около нашего дома и чего-то дожидалась. Из-за них иногда даже взрослые опасались выходить на улицу. Пробовали Шарку запирать во дворе — получалось еще хуже. Крупные кобели начинали ломать забор, пытаясь прогрызть дыру или оторвать доски лапами. Когда в заборе появлялась небольшая щель, туда успевали проскользнуть несколько мелких юрких кобельков и получали у повизгивающей от радости Шарки свой шанс. Крупные же кобели, увидев такой поворот событий, от возмущения и ярости удваивали силы по разламыванию забора.
В конце концов, отцу надоело постоянно ремонтировать забор, а матери — думать, куда определить очередную партию щенков, и Шарку отдали родственникам, в деревню Чемизовка. Через год мы случайно к этим родственникам заехали. Шарка нас узнала, обрадовалась, но как хозяев уже не воспринимала.

Лёвка


Следующего щенка принесли только после полного и окончательного выяснения его половой принадлежности. И назвали Лёвкой. Здесь требуется небольшое пояснение. Каждое лето в наш район приезжала бригада строителей-шабашников из Армении. Левон Навоян, или просто Лёвка, — веселый, общительный парень с золотыми зубами и большой бабник, — был, пожалуй, самой заметной фигурой в той компании. Как и кому пришла идея назвать темно-коричневого щенка с желтой мордочкой Лёвкой — история умалчивает. Но попадание было стопроцентное.
Лёвка подрос и стал мне лучшим другом на следующие девять лет. Крупный для дворняги — с небольшую овчарку — широкогрудый, уверенный в себе, Лёвка постоянно улыбался улыбкой доброго и сильного пса. Утром, когда я шагал в начальную школу, он бежал чуть впереди, поглядывая на меня через плечо. В обед он приходил к школе, ждал меня, и мы шли домой.
Еще больше ему нравилось ходить со мной на рыбалку. Пока я шел с удочками к своим 'хорошим' местам в Лучке, Лёвка носился вдоль речки, поднимая тучи брызг. На месте он знал, что шуметь нельзя. Лакал воду в сторонке для охлаждения чувств, успокаивался, сворачивался калачиком и спал. Если вдруг появлялась какая-то неведомая мне опасность, он тут же принимал позу сфинкса, и уши его, обычно стоявшие наполовину, поднимались на три четверти. Не было в этот момент собаки красивее. Проходили две-три минуты, Лёвка успокаивался, уши-индикаторы опускались, он клал морду на передние лапы и закрывал глаза.
Когда я подрос и стал ходить в среднюю школу, Лёвка провожал меня только до моста со странным названием Палёный. Оставшуюся половину пути — около полутора километров — я брел в одиночку.
На рыбалку я уже не ходил, а ездил. Сначала на велосипеде, а потом на 'львовском' мопеде с мотором Д-6. Лёвка всегда бежал рядом, по обочине. По твердой укатанной дороге или по асфальту ему бегать не нравилось.
В личной жизни у него тоже всё складывалось удачно. Он не стоял сутками с несчастным видом в 'сукнище', а приходил, выяснял ситуацию, с честью исполнял свой долг и возвращался домой. Я думаю, не меньше половины окрестных щенят могли считать его своим отцом. Конечно, не всем это нравилось. Крупные кобели пыталась было вернуть себе утерянный авторитет, но были Лёвкой биты и смирились с участью вторых. И Лёвка получил несколько ран, не без этого. Но, как известно, на собаке они быстро заживают.

Несчастье произошло в середине декабря, когда я учился в девятом классе. Неожиданно с половины спины и правого бока у Лёвки слезла вся шерсть. Мы вызвали ветеринара. Пришел мужик, привыкший принимать коровьи отелы и мало понимающий в собачьих болезнях. Он посмотрел на Лёвку и сказал приговор: 'Болезнь может быть инфекционная, и есть опасность заражения других домашних животных. Собаку надо пристрелить.
Когда я пришел из школы, всё было уже кончено: Лёвку убили, а конуру и подстилку в целях дезинфекции сожгли.
Страницы:
1 2
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru
Наименование Количество Цена / 1 шт.
Всего: 0 руб.