Озерная кличка

Озерная кличка

Озерная кличка

Размещено с личного разрешения автора.
 
«Там, где ветры ледников мечутся среда ущелий скалистого хребта,
Там, где леденящая вода белой пеной бьется о ниспадающую грудь утесов-великанов,
Там, куда редко залетают даже птицы, летящие с севера,
Там, в замшелых каньонах, где даже солнца лучи заглядывают лишь изредка,
Там, где гибнут затопленные водой и почерневшие от времени деревья-великаны — возникло когда-то озеро.
Жители считали, что в его водах живет чудовищ¬ная ящерица, и назвали ее по имени колдуньи, когда-то жившей на его берегах — Несси...»
(По мотивам старинной горской легенды)


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ДУША ОХОТНИКА


Ветер внезапно стих, как и начался, и сквозь редеющую завесу осен¬них туч, простирающихся над хребтом, пробился луч солнца, осветив часть старого высокогорного озера. Почерневшие от времени деревья-великаны чудовищными останками жилистых ветвей тянулись вверх, в не¬мом укоре к небу, и как бы вопрошали Всевышнего, за что им не дают покоиться в чаще лесов, за что им суждено стоять здесь целое столетие в ледяной воде озера?! Руки-ветви деревьев без листвы и коры ещё помнили то время, когда в этом ущелье не было озера, а текла бурная горная река, несущая свои воды чистым и холодным потоком к далекому морю, чтобы навсегда раствориться и пропасть в его соленых глубинах. Веками, река старалась опреснить море, не все её старания оказались тщетны — море не хотело поддаваться речным правилам, оно все также оставалось соленым и горьким, как слезы людей на его берегах. Однажды морю надоело бороться с рекою и оно, раскачавшись штормом в своих берегах, сотрясло берег, и обрушились скалы, преградив путь реки к морю. Так в затерянном горном ущелье образовалось озеро. Местные охотники и жители окрестных селений назвали его ...
С одной стороны ущелья простирался камнепад обломков скал, преградивших путь реке, с другой — отвесные скалы не давали шансов прой¬ти к успокоившейся реке и лишь звери, да редкий охотник посещали это богом забытое место, одни в поисках пищи по его берегам, другие, ско¬рее из-за охотничьего азарта в погоне за дичью, грибами и ягодами в нетронутых цивилизацией ущельях выше озера.
Большая бурая медведица стояла на пригорке, усыпанном замшелыми валунами и, поводя носом по сторонам, всматривалась в противоположный берег озера, откуда, иногда, легкий порыв ветра доносил чуть уловимый запах дыма и человека. Медведица давно не слышала в этих местах охотничьих выстрелов, но хорошо усвоила ещё с детства свист охотничьих пуль, почти всегда сопровождающих человеческий запах. Только ничего не подозревающий медвежонок шлепал по берегу, переворачивая камни и с аппетитом жуя попадающихся под ними жуков и их личинок. Медвежонок совершенно игнорировал сердитое ворчание матери-медведицы, тщетно пытающейся загнать его в чащу. Ещё несколько метров и огромный кусок скалы, прикрывающий медведей от противоположного берега, откроет выходящего за камень медвежонка и тогда ... Медведица не выдержала и заурчала сильнее» заставив понять нерадивого сынка, что за этим пос¬ледует подзатыльник. Медвежонок с неохотой поплелся за нею в чащу на склоне, где они и растворились, не желая подвергать себя опасности. И в самом деле, на противоположном берегу, на пологом камне над озером, сидел человек, средних лет с загорелым лицом, усталыми зелеными глазами, отражающими такую же малахитово-зеленую поверхность озера. Рядам с ним на замшелом камне лежал отстегнутый патронташ и «бокфлинт» шестнадцатого калибра, из чего можно сделать было вывод о его приверженности к бродячей охотничьей жизни. Тоже самое говори¬ли и его истоптанные и переклеенные заплатками старые «заброды», так необходимые здесь при переходе многочисленных ручьев и быстрой речки. Правая рука охотника трепала за загривок сидящую рядом собаку — кори¬чневую суку породы курцхаар. Собака настороженно смотрела куда-то поверх человека, на осыпь из крупных камней, уходящую вверх к чабан¬ской тропе над озером. Охота была неудачной и, намотавшись о добрый десяток километров по осыпям и склонам за озером, они отдыхали у небольшого костерка, где в закопченной алюминиевой кружке варился чай. Едва заметный дымок вился над костром, перебивая все запахи и не давая собаке разобрать какой-то новый необычный запах, едва чуть доносящийся до ее чувствительного носа сверху из-за чабанской тропы. Собака даже взвизгнула и посмотрела в глаза охотнику, но тот успокоил её, погладив по голове и скорее из-за усталости не придав значения ее волнению. Хотя и казалось несколько странным то обстоятельство, что всегда встречавшиеся на осыпях серны ушли куда-то на перевал, и они зря потеряли все утро на поиски, как говорилось здесь по местному «джейранов» или диких коз.
Охотник смотрел на западные вершины гор над озером, где зацепилось за кроны деревьев заходящее солнце и вовсе не легкие мысли обуревали его - в этих спокойных веками горах, не знавших особых потрясений повеяло ветром войны, горные народы не знавшие вражды многие годы вдруг стали что-то делить, чаще вспоминать о своей расовой и религиозной принадлежности. Где-то за хребтом рее полыхали табачные и ви¬ноградные плантации» люди уходили из обжитых предками мест, соседи по улице» по местности, по охотничьим угодьям, становились хуже по национальной принадлежности, по своим обычаям вдруг идущими вразрез с обычаями тех, кого было большинство» В горах появились люди с авто¬матами, взявшие на себя роль борцов за справедливость и выясняющих отношения на языке оружия. Многие покидали обжитые места и уходили поближе к крупным городам, бросал порою все нажитое добро, надеясь на защиту армейскими частями лагерей с беженцами. Здесь же от пра¬вильного ответа той или иной группе «защитников»: «За кого ты?» — зачастую зависела твоя жизнь.
Человек отогнал от себя мрачные мысли и, подняв лежащую у ног сухую валежину, забросил подальше в озеро. Собака с радостным лаем восприняла любимую затею купания и, с разбега бросившись в озеро, поплыла к плавающей на воде палке. Эта была первая ошибка устав¬шего от ходьбы и мрачных мыслей охотника — именно лай собаки привлек идущую по чабанской тропе группу людей. Бородатый горец с «калашом» приложил палец к губам и, дав знак остальным оставаться на тропе, подозвав одного из своих помощников, стал осторожно спускаться вниз» мягко, как лиса ступая на обросшие мхом валуны.
Охотник привстал у берега, намереваясь взять у собаки прине¬сенную из озера палку и за всем этим суетливым шумом игры с собакой даже не расслышал шум нескольких сорвавшихся камешков из-под ног вышедшего на открытую площадку «бородача»...
Пока собака отряхивалась от воды на берегу, охотник повернулся к костру, отломить кусок лепешки для вознаграждения хорошо испол¬нившей команду собаке. Рука его потянулась к вещмешку, но боковым зрением он ощутил изменение общей картины озера и рука изменила направление движения к стоящему у камня «бокфлинту»...
Опытный охотник, не раз попадавший в переделки в горах, стоя¬щий на волосок от смерти в переходах по отвесным каньонам, скользким расщелинам Главного хребта не раз грозившего ему сходом многотонных лавин или гибелью от внезапного грозового селя в ущельях, он не ус¬пел понять насколько изменилось мышление горцев, насколько ожесточились их сердца в поисках объекта мести за свою веру и расу. Они — другие, пришли из-за хребта, но воевать с хорошо экипированной армией становилось смертельно опасным делом, зато в отдаленных горных поселках навести внезапный удар было гораздо проще. Тем более каж¬дый имеющий оружие мог влиться в противоборствующее ополчение. Стоило охотнику взять лежащую на вещмешке лепешку и все могло быть совсем по другому, во всяком случае, шанс имелся, но бродяги из леса постоянно находились на «взводе» и лишние свидетели прохождения группы им были ни к чему.
... рука потянулась к «бокфлинту» и эта стало второй ошибкой охотника — ствол «калаша» вздрогнул и отрыгнул короткую очередь свин-ца. Часть пошла по камням, но две-три пули достали цель! Охотник, даже не успев привстать, остался на плоеном валуне над озером. Все происходившее на глазах у собаки случилось настолько быстро, что она в первые секунды не могла понять: «Друзья или враги вмеша¬лись в их охотничью жизнь?» Однако вначале её не насторожила поза лежащего на валуне хозяина, и только незнакомый бородатый охотник не внушал ей доверия. Собака привыкла, что у костра вместе с хозяи¬ном приходили посидеть и поговорить только его друзья, и не могла понять, как же ей быть дальше?
«Бородач» поднялся на валун и пнул лежащее тело ногою - охот¬ник как-то неестественно упал в озеро и медленно стал погружаться в его зеленые глубины, широко раскинув обе руки... «Бородач» повернулся к собаке, поведя в ее сторону зрачком «калаша». Лесной повстанец когда-то тоже охотился в горах поблизости и понимал толк в соба¬ках хороших пород, но сейчас не те времена, собака только может быть обузой, да и пока привыкнет... и «бородач» плавно нажал курок.
Он не хотел убивать собаку, и очередь сбила мох на валунах над голо-вою собаки. Отлетевшие осколки камня больно ударили её по ноге, и тог¬да собака поняла - теперь она дичь, а охотник тот «бородатый»!
Собака сделала большой прыжок в сторону и понеслась по валунам к пологому берегу озера, где в конце поляны темнел лес. В тот момент «бородач» пожалел, что пугнул собаку с первого раза — она может вернуться в селение и насторожить местных жителей отсутствием хозяина.
«Бородач» прицелился вслед и дал длинную очередь, одна из пуль попа¬ла по ноге вскользь, чуть поцарапав бедро, и только ускорила бег спа-сающей свою жизнь собаки. Озерные духи берегли её, и лес принял и защитил, растворил её в своих желто-зеленых дебрях наступающей осени!

*     *     *

Луна ярко осветила усыпанную листьями поляну и одинокую дрожа-щую собаку, прятавшуюся от ночного холода в мягкой перине осеннего леса. Рана на бедре неприятно ныла, и влажный язык зализывал изредка появляющиеся капельки крови. Впервые ей пришлось проводить ночь од¬ной, не в теплой комнате под кроватью хозяина и даже не у охотничьего костра, приятно согревающего бок. Собака могла добежать и до селения, но уж сильно ныла потревоженная нога и ощущение того, что хозяин неподалеку не давало ей окончательно вернуться в селение. С опаской встретить врагов, а у нее теперь не было сомнения в этом, собака вернулась к озеру, невзирая на временами появляющуюся боль в мышце. «Бородача» и его компании не было, и запах их исчез, унесся вместе с набежавшим из ущелья ветром. От костра ничего не осталось, не было и вещмешка и ружья, стоящего у камня. Хозяина тоже не было, а рыжие пятна на камне принесли собаке дикую, безысходную тоску - она понимала одно: «Хозяин по¬кинул ее надолго, возможно навсегда!». Но вдруг он уже в селении и все также ждет её в теплой, родной комнате, с миской вкусного супа в углу. Окрыленная этой догадкой собака бросилась в поселок и к рассвету дос¬тигла первых домов.
Но странная картина встретила её в поселке — два крайних дома превратились в пепелища, а в остальных дворах царила разруха и ещё более странно — в домах не было людей. Слабый их запах оставался только на дороге ведущей в сторону города. Дом её хозяина оказался нетронутым, хотя его двери и были распахнуты и две белые утки бродили по двору, выискивая остатки зерен у деревянной кормушки. Обычно в вечер¬нее время хозяин насыпал корм в деревянное корыто, но сейчас его там не было.
До города оставалось добрых с полсотни километров, и когда-то туда ходил местный автобус, но конфликт между людьми разгорался, грозя перерасти в местную войну, и дороги опустели, да и риск добраться до города был немалый. Разрозненные национальные группы «борцов за справедливость» рыскали по горам, минировали дороги, да и просто гра-били проходящие машины, Кое-где еще в селах оставались не успевшие уехать в город. И бегущей собаке повезло, один сердобольный крестья¬нин кинул ей кусок лепешки. Собака остановилась, скорее чувство го¬лода остановило её и приковало незримыми нитями взгляд к аппетитной лепешке. Хозяин не позволял ей брать еду у чужих людей, но в тот момент слабость и голод взяли свое, и она, осторожно приблизившись к лепешке, проглотила ее в один миг. Крестьянин даже отошел в сторону, видя страх изголодавшегося животного перед ним.
Наступали нелегкие времена, и многим, у кого погорели дома, было не до одинокой собаки, таких уже не мало бродило по дорогам в поисках пищи и потерянного крова. Хотя породистость собаки и сыграла ей «на лапу» и, в конце концов, около неё остановился грузовик, и стройная го¬рянка подманила ее куском булки. Бледная женская рука гладила собаку по холке, отрывая по маленькому кусочку ломоть белого хлеба, а глаза горянки не отрывали взгляда от прорисовывающихся сквозь тонкую кожу ребер животного. Женщина что-то бормотала на своем языке, успокаивая дрожащую собаку. Сидящий в грузовике мужчина перекинулся с женщиной парой фраз, и пока та одной рукой удерживала собаку за потертый ошейник, другой рукой она поймала брошенный кусок веревки — собака дернулась, почуяв подвох, но веревка прочно удерживала ее…
Так через некоторое время собака попала в предвоенный город на морском побережье, что и изменило ее судьбу и возможно в лучшую сторону. Горы, охота, все ее приключения с хозяином, «бородач» — все осталось в прошлом...
Страницы:
1 2 3

При использовании материала ссылка на сайт wolcha.ru обязательна

Приглашаем в нашу группу на Facebook
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru