Щенок

Владислав Чопоров

— Папа!!! Маркиз пропал, — принцесса вихрем ворвалась в залу и уткнулась заплаканной мордашкой мне в колени. Я надавил красную кнопку на пульте, выключая телевизор, и принялся гладить Оленьку по голове.
— Не плачь, маленькая. Что случилось?
— Мы с ним гуляли на том дворе, где хоккейная площадка. Он вдруг к чему-то прислушался, а потом побежал и проскользнул в дырку забора. Я его полчаса по всем дворам искала, а его нигде нет.
— Ну что ты, принцесса, успокойся. Разве с тобой может случиться что-нибудь плохое? Сейчас папа оденется, и мы вместе поищем Маркиза.
Пропал пятничный вечер. Мечта бездумно смотреть все подряд, отходя от тяжелой рабочей недели, свернула щупальца и убралась в дальний угол сознания. Когда у дочери горе, надо уметь отказываться от своих желаний. Я оставил жену успокаивать Олю и выяснять подробности, а сам побежал переодеваться.
Он появился у нас в августе. Грязный шарик, с очаровательным розовым языком. И с пробивной силой пушечного ядра. Я стоял стеной, кричал и требовал, чтобы этого блохастого вернули на ту помойку, где нашли.
Но что можно сделать в одиночку против двух женщин — молодой и юной?
Разве что потребовать, чтобы его помыли. И получить сразу забытое обещание, что они сами будут за ним ухаживать.
— Смотри, какая прелесть! Можно я буду его воспитывать?
— Ты что? Я надеялся, что ты уже взрослый сверх-разум, а ты такую гадость тащишь! Это же дикий разум. Его существование абсолютно лишено смысла. Он еще немного разовьется и начнет проявлять агрессию.
— Ну пожалуйста, я сам буду его развивать.
К вечеру похолодало. Ветер мел по асфальту противный колючий снег. Я поглубже натянул шапку на уши и взял Оленьку за руку.
— Начнем с того двора, где он потерялся? — дочка послушно кивнула.
Не было Маркиза в том дворе. И в соседних тоже. И на его любимой лужайке гуляли совсем чужие собаки. Мы расспрашивали всех знакомых собачников по пути, но нашего щенка никто не видел. Оленька совсем поникла головой. Я тоже сильно разнервничался, но успокаивал свои нервы сигаретами, а Олю — забавными историями.
По-моему, самым логичным было назвать найденыша Шариком. Когда его помыли и высушили феном, пес стал похож на пушистый черно-серый мячик. Но дочка, как нашедшая зверя, считала, что мы должны согласиться на ее вариант. И я смирился. Раз уж дал слабину в одном, то нет смысла спасать остатки авторитета. И вот с легкой руки романтической девчонки в доме завелся Маркиз. Видимо это имя и в душе жены затронуло какую-то лирическую струнку. Еще месяц, ворча на меня, она обзывалась «Шариком».
Вот так две нахалки обвели вокруг пальца наивного Шарика и приобрели озорного Маркиза. Одерживая надо мной победу за победой, они никак не могли остановиться. И сразу же заставили сделать их любимцу место. Пришлось достать с антресоли олькин детский матрасик. Маркизу дважды провернулся вокруг хвоста и с разбегу лизнул меня в нос, показывая, как я ему угодил.
Так мы стали жить вчетвером.
— Ну хорошо. А как ты его назовешь? Шариком? Ведь он до сих пор не может покинуть тот шарик, к которому прижат силой тяготения.
— Нет, он лучше всего откликается на кличку Люди. Так что я его так и буду называть.
— Лю-ди, Лю-ди! Надо же, действительно отзывается. Может он и не такой дикий, как я думал.
Ночь отвоевывала свои права у вечера. Все меньше становилось народа на улицах, все меньше освещенных окон в домах. Все близлежащие дворы мы исходили вдоль и поперек. Маркиз пропал бесследно. Оленька сильно охрипла и больше не могла выкрикивать его имя. Время перевалило за полночь. Я повел девочку домой.
Жена встретила нас встревоженным взглядом. Ей, наверное, пришлось еще хуже, чем нам. Она провела несколько часов в томительном ожидании, постоянно выглядывая в окно и строя догадки одна другой страшней.
По нашему понурому виду все было понятно. Ничего страшного не произошло.
Но ничего радостного — тоже.
С большим трудом мы уложили Оленьку спать. Она плакала и рвалась продолжать поиски. Убедить ее поспать удалось только обещанием, что к утру Маркиз будет уже дома. Я выпил крепкого горячего чая, чтобы взбодриться и согреться. Пододел еще один свитер, положил в карман куртки новую пачку сигарет и опять отправился в ночь.
Долго я не мог смириться с подрывом своего авторитета. Приходя домой, я демонстративно не обращал внимание на крутящегося под ногами в ожидании ласки щенка. И ворчал:
— Надо было его оставить на помойке. Или в лечебницу сдать — для опытов.
— Папка, как ты можешь так говорить! — в притворном ужасе расширяла глаза дочурка, — он ведь такой милый…
Конечно, бантики на шею повязывать — милый. А пятнадцатикилограммовые пакеты с собачим кормом после работы таскать — этот подвиг только отцу по плечу. Тому самому, которому клялись, что собака в доме никак не осложнит его жизнь. Но всем, даже Маркизу, было понятно, что ворчание мое наигранное. И я тоже рад, что он поселился у нас.
— Хотя лучше было, если бы ты оставил его там, где нашел. Мы можем сообщить чистильщикам. И они уничтожат эту опасность для Вселенной. Посмотри, он же весь в войнах. Аж чешется от них, бедолага.
— Не надо его уничтожать. Он же красивый! Посмотри, как переливается аура. А войны я выведу, обещаю.
— Что ж, может что у тебя и получится. Чего в мире не бывает. Ладно, воспитывай его, но не думай, что мне это очень нравится.
— Спасибо! Поверь, я не дам никаких поводов для беспокойства.
Я решил по-другому подойти к поискам. Начав с нашего двора, обходить окрестности расширяющейся спиралью. Кричать ночью было неловко, поэтому я тщательно обшаривал каждый двор. Особое внимание пришлось уделять мусорным бакам. Хоть Маркиз и попал к нам совсем маленьким, от привычки копаться на свалке мы его так и не отучили. Поздние прохожие взирали на меня с удивлением: вроде и не бомж, а внимательно изучает помойку. Даже такая редкость в наших краях, как наряд милиции, попался по дороге и заинтересовался моим поведением. Ребята близко к сердцу приняли мой рассказ, записали наш домашний телефон и обещали позвонить, если встретят Маркиза. Все равно им всю ночь ходить по району.
Сердечно распрощавшись с ними, я продолжил прогулку по дворам.
Со временем я заметил, что под влиянием щенка наша семья стала вести себя по-другому. Словно стесняясь того, что каждый из нас готов бесконечно ласкать Маркиза, мы стали более внимательными и чуткими друг к другу. Да еще и сам пес вел себя так, будто все понимает. Например, он никогда не играл с Олей, если та еще не сделала домашнее задание. Да и с нами, взрослыми, он вел себя соответствующе. Если я возвращался с работы недовольным собой, своими делами, прошедшим днем, то и Маркиз дулся на меня и уползал на свою подстилку.
Прошла пара месяцев, и я даже полюбил, когда надо было подумать над работой, брать щенка на поводок и отправляться на улицу. Во время неспешной прогулки мысли выстраивались в ряд — и решение обязательно находилось.
Если попытаться назвать одним словом те изменения, которые произошли в нашей семье — то я бы сказал «благодать». Не в каком-то религиозном смысле, а в самом что ни на есть бытовом. Мы все стали спокойней, счастливей и удачливей. И все эти изменения оказались связаны с Маркизом. Как опытный психоаналитик он боролся с теми тараканами, которые живут у каждого в черепной коробке. И выиграл свою битву. А мы его потеряли…
— Только учти, что это долгий труд. Дикий разум хаотичен и непредсказуем. Одна ошибка — и он начнет уничтожать себя или окружающих. И на этот случай я буду рядом. Малейшая твоя неудача — и появятся чистильщики.
Часа в два погода переменилась. Ветер стих, колючий снег сменился на мягкий и пушистый. С каждой минутой он падал все сильней, засыпая все следы минувшего дня, все хорошее и плохое. Я поднял воротник, чтобы спасти шею от холодной сырости. Ноги гудели от многочасового хождения.
На долю мгновенья показалось, что лучшим решением будет вернуться домой.
Ведь в такой снегопад за десяток шагов ничего не видно. Как я найду Маркиза? А с раннего утра можно продолжить поиски. Но сразу же я подумал о своих девочках, которым не смогу сказать, что вернулся ни с чем, и о Маркизе, который мог провалился в какую-нибудь яму и сейчас мерзнет, заметаемый снегом.
Поэтому я упорно, прикрывая глаза от снега, продолжал искать пропавшего пса. Спокойное равномерное падение снега усыпляло, мысли тоже стали течь ровно и спокойно. Все тревоги дня постепенно ушли куда-то далеко. Я размышлял о себе, о семье, о Маркизе, без которого уже и не представлял нашу семью. Сама собой появилась уверенность, что пес найдется. Ведь он нам необходим. А друзей нельзя терять. Я даже повеселел и на ходу начал насвистывать какой-то мотивчик.
Но переживания ушедшего вечера добрались до меня и через хорошее настроение. Попытавшись закурить в очередной раз, я понял, что меня трясет крупной дрожью. Пришлось бросить сигарету в карман куртки — в пачку засунуть ее трясущимися руками никак не получалось — и повернуть в сторону дома. Взгляд на часы — оказывается близится утро. За неспешными мыслями я потерял ход быстротечного времени и не заметил, что брожу уже больше четырех часов.
— Я буду следить с ним. И через тысячу-другую лет он тоже разовьется в сверх-разум. Ты же сам мне рассказывал, каким я был забавным, пока не перешагнул порог сверх-разумности…
— Да, но не забывай, что лишь один разум из сотни становится сверх-разумным.
— Я буду очень-очень стараться. У меня должно получиться. Знаешь, он уже привык ко мне.
— Право, он действительно очень милый. Буду уповать на твой успех. В любом случае этот опыт сделает тебя более ответственным: Смотри, он уже по тебе скучает. Ищет тебя. Hе заставляй его лишний раз волноваться. Иди к нему.
— Я очень тебе благодарен. Если у меня возникнут проблемы с воспитанием людей, я могу обратиться к тебе за помощью?
— Конечно, ты же уже знаешь, что нет большей радости для сверх-разума, чем делиться информацией. А теперь торопись — смотри, как он обеспокоен…
Полчаса отдыха и кружку обжигающего чая — больше я ничего не хочу. А потом опять во дворы, опять искать. Но дойти до дома не довелось.
Впереди из постепенно прекращающегося снегопада вычернились две фигурки, которые я узнаю в любую непогоду. Зябко кутаясь в пальто, полусонная жена пожаловалась:
— Она проснулась и не хотела дожидаться утра. Так что мы пришли тебе помогать.
— Спасибо. Я вас очень люблю. Все вместе мы обязательно найдем Маркиза.
Надо только очень-очень этого хотеть.
— Я хочу, папка. Мы найдем, — бодро ответила дочурка.
Я обнял жену, она взяла за руку Олю и мы пошли вдоль занесенного снегом берега маленькой городской речушки — нашего любимого места летних прогулок. И так мне стало тепло от того, что мои девчонки со мной, что я даже перестал мерзнуть, словно и впрямь наступило лето. И как по заказу прекратился снегопад. В одну секунду, как от щелчка огромного рубильника, установленного на небесах.
И тут принцесса завопила что-то радостно-неразборчивое, вырвала свою руку и бросилась через заснеженное поле, высоко задирая колени. А с другого его края с таким же радостным визгом ей на встречу летело наше лохматое чудо. С размаху Маркиз влетел в олины объятия, они рухнули в снег и радостно забултыхались в нем. Я посмотрел на свою любимую — и не смог отвести глаз, так она была прекрасна — раскрасневшаяся, в запорошенном снегом пальто и со счастливой улыбкой. Наши губы потянулись навстречу друг другу. И как сбежавшие на первое свидание школьники мы никак не могли прервать поцелуй.
Мир был юн и прекрасен…