Изучены действия пастушьих собак

Изучив действия пастушьих собак, можно научиться управлять роботами и демонстрантами

Шведские ученые предложили методику, позволяющую предсказывать алгоритм действий пастушьих собак, роботов и демонстрантов. Исследователи отмечают, что для того, чтобы вполне успешно перегонять и пасти большие овечьи стада, пастушьим собакам вполне достаточно всего двух весьма простых правил.

По мнению авторов статьи, опубликованной в журнале Journal of the Royal Society Interface, выведенный ими алгоритм найдет успешное применение не только в сфере скотоводства, но и поможет в управлении потоками людей и роботов.


При этом отмечается, что действия овчарок являют собой некий характерный пример того, как всего один индивид заставляет двигаться в нужном направлении целую ленивую толпу. Также отмечается, что до сих пор принципы, которыми руководствуются пастушьи собаки, еще никем не были исследованы.

Фрам

А. Якубовский

Бродя весь день по полевым травам, они устали.

Их усталость пропиталась запахом клевера, цветущих кашек и грибов шампиньонов. (Хозяин рвал их мимоходом.) «Если бы ты стал на все четыре лапы, как бы мы весело бежали с тобой», — думал Фрам.

Они бежали бы рядом, лая и обнюхиваясь, ускакали бы к озеру и купались в нем, фыркая от удовольствия.

Потом бы легли на траву, подставив солнцу мокрые животы. А там сели бы в автобус, оказались дома и стали хлебать молоко с покрошенным в него хлебом.

Но Друг-Хозяин не побежал к озеру. Он зевнул и пошел к березовым кустам. На усталом лице его скользнуло предвкушение.

— Вздремнем-ка, старик, — сказал он. — Славно мы походили, славная тень.

Хозяин снял пиджак, бросил его под куст и, пригнувшись, стал разглаживать ладонью. Фрам глядел, вилял хвостом и завидовал пиджаку.

Поласкав пиджак, Хозяин велел лечь Фраму. Лег сам и тут же заснул, пфукая губами, пугая мелких лесных мух — они садились на губы Друга.

Фраму лежать надоело. Зачесались подушечки лап, и захотелось бежать. «Слушай, — говорили лапы. — Айда гулять, а належишься дома. Ты найдешь прут и пожуешь его. Также приятно бегать за птицей-пикулькой, что свистит вон в тех березовых кустах. А к Хозяину мы тебя принесем».

Стрелка. Рассказ охотника

А. Якубовский

Бывает — разведешь костер осенней стылой ночью. Раздуешь, навалишь в огонь березового лежалого сушняка. Тепло, светло… Задремлешь в этакой благодати и видишь разные приятные сны. Затем начинает холодить бок. Вертишься так и эдак — холодит. Очнешься, протрёшь глаза — погас костер. Одна-единственная искорка звездочкой светит в золе. Подсовываешь к ней бересту, дуешь. Нет, не горит. Кончилась огненная сила.
Прозевал.
А к тому я говорю, что вспомнилось давнишнее. Лет десять прошло, а все не забывается и не прощается. К тому говорю, что Стрелку вспомнил.
Стрелка… Стрелка… Умирать буду — вспомню. А не мной была взращена и натаскана эта собака. Купил я ее четырехлетней, опытной.
К Стрелке, надо признаться, я давно приглядывался, а тут несчастье случилось с ее хозяином — хватил его паралич. В деньгах ли он нуждался, или растравляли его охотничьи воспоминания — только продал он мне Стрелку, и не очень дорого.
Расплатился я, взял Стрелку на поводок, и хочется мне скорее уйти, пока хозяин не передумал. Веду ее к двери, а она упирается, скрипит когтями об пол и все оборачивается назад.
Не скулит, не рвется, а глядит, и в больших ее карих глазах стынут тихие слезы.
И у хозяина, грузного старого мужчины, одна половина лица мертвая, спокойная, а другая живет и тоже плачет. Хрипит:
— Береги собаку… Люби… — и живой рукой машет: дескать, уводи скорее.
Вот оно как бывает!..
Привел я Стрелку домой. Потосковала она неделю-другую, а там пообвыкла и успокоилась.
Как водится, в ближайший свободный вечер беру ружьишко и отправляюсь со Стрелкой на болото, испытать ее, проверить. Приходим к болоту. Водичка, грязца началась… Всюду торчит осока, и ветерок тянет прямо на нас.
Вижу, Стрелка изменилась. Насторожилась, подобралась вся, стала тоньше, красивее. Глаза расширились, сияют, словно ей кость с мясом дают.
Пустил ее. Пошла Стрелка карьером. Как молния мечется направо-налево, направо-налево… Челноком идет — самый добычливый и красивый поиск! И так у нее это легко получалось и быстро, словно птица летает. Вот, причуяв, встала у кочкарника — «пришила бекаса»…
Расцвело мое охотничье счастье, вспыхнуло костром, запылало. И вообще-то охотник я был горячий, с сумасшедшинкой, а тут у нас такое началось… Как разрешат охоту, я каждый вечер с собакой на болоте или в поле пропадаю. Заскочишь домой с работы, схватишь кусок хлеба, ружье и на охоту. До того оба за осень дойдем — на ходу костями гремим.

Сладкая вода

А. Якубовский

И в августе бывает жара. Мы — я и мой сеттер Фрам — брели бесконечным полем. Мы умирали от жажды, и нам опротивела охота.

«Вот, — думал я, — умные люди в такой день сидят где-нибудь в прохладе и едят мороженое. А дураки вроде меня охотятся».

Судя по виду Фрама, он размышлял о мудрых собаках, отдыхающих в тени своих будок. Мы шли и шли, едва переставляя ноги. Я облизывал пересохшие губы, Фрам вывесил длинный розовый язык. Но вот поле рассекли лесистые овраги. В них, как известно, бывают родники, ручьи и, на худой конец, маленькие болотца. Эти овраги — сущая благодать в жаркий день. Но в первом мы нашли только прохладу, погребную, с запахом грибов и прели, а воды не было. Зато во втором овраге бежал ручей. Он был мал, тек скрытно — под тальниками да нависающей рослой, темно-зеленой и, наверное, очень сочной травой.

Фрам первый нашел его, кинулся в кусты и зашлепал языком по воде. Пил он долго, чавкал, фыркал и в конце концов выкупался, перемазавшись в грязи. Он вилял хвостом и лез с нежностями.

Я действовал неторопливо — прислонил горячее ружье к березе, снял фуражку и неспешно выбирал место. Только чудаки пьют из ручья, черпая кружкой. Понимающие люди пьют так: удобно прилягут в травку, осторожно сдуют с воды плывущий травяной сор и опускают лицо в воду. Она обхватит горячие щеки и подбородок струящимся холодом. И еще — первый глоток должен быть длинный и жадный, а потом пей как хочешь, хоть черпай ладонями.

Я ложусь на траву и уже готовлюсь хлебнуть воды, как вдруг к самой физиономии лезет Фрам. Косится ласковым глазом и лакает в том месте, где собирался пить я.

Лобастый

А. Якубовский

Петр Васильевич выстрелил в пустое небо и положил ружье. Сказал:

— А теперь хоть по часам: через десять минут явится. Ручаюсь. Засекай.

Я кивнул, покосился на часы и занялся бутербродом. Такое уж у нас с Петром Васильевичем обыкновение — закусить перед охотой. И нездорово это, и бесполезно — все равно протрясемся, но привыкли.

А перед этим мы шли от станции — узкой пыльной дорогой с обильными следами прошедшего коровьего стада.

Потом свернули на тропинку, перешли поле и сели перекусить. В стороне за осинником угадывалась — по торчащим антеннам — деревня.

Сюда должен был прийти пес со странной кличкой Колбасник, чтобы помочь нам охотиться. «Гм, должно быть, большой любитель колбасы», — подумал я. И потребовал объяснения.

Оказывается, появился здесь Колбасник года три-четыре назад. Сначала он был толстопятым щенком, восторженным, ушастым и прилипчивым, как репей. От нечего делать (деревенские псы спят дни напролет) щенчишка бегал с приезжими охотниками на охоту, помогал ловить сбитых птиц. Его подкармливали.

Жил щенок у своего деревенского хозяина на хозрасчете: что добудешь, то и съешь. А тут — еда!.. Щенок стал шевелить мозгами. В первую свою осень он недурно гонял зайцев и подавал из воды убитых уток. Это было не трудно — зайцев расплодилось много, а утки держались по мелким речкам.

Следующую осень пес употребил на освоение охоты за полевой дичью — тетеревами и куропатками. А по слухам, в этом году осваивал высший класс работы — по бекасу, птице верткой, осторожной и малозапашистой.
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru