В снегах Финляндии

Рассказ о караульных собаках

Все мы были взволнованы рассказами о работе наших собак в зимнюю кампанию 1939–1940 годов, которая явилась прелюдией к сражениям Великой Отечественной войны. Своеобразной репетицией перед грядущими суровыми испытаниями явилось и участие в ней собак. Уже тогда наши собаки показали, на что они способны.
Мы узнали об охотниках за «кукушками» — вражескими снайперами, о разведчиках и связистах, чутких четвероногих сторожах, в период военных действий помогавших сохранять боевую технику. Собаки помогали… танкам!
Помню, в тридцатых годах скептики утверждали (они утверждают это и теперь): в будущей войне — войне техники — собаке нечего делать. Ошиблись! Собака нашла там свое место.
   
…Ночь. Стужа под сорок градусов. Холмы, перелески, заболоченные низины, которые мороз сделал проходимыми. Тоненько подвывает пурга. Белым саваном укрыто все вокруг. Кажется, под ним умерло все живое; но так только кажется.
Тяжкий рокот висит над землей: танки…
Неясные, припорошенные снегом, темные массы укрылись под деревьями. В грохоте моторов не слышны человеческие голоса, лишь порой зло привзвизгнет над ухом ледяная поземка. Включишь фары — ослепительное искрение, дикая круговерть: будто сверкают рассыпанные по земле бриллианты; но уже за несколько метров луч прожектора вязнет в белой мятущейся мгле, теряет остроту и, расчлененный снежинками, угасает, бессильный перед зимней стихией.
Здесь, севернее Ладожского озера, не было «линии Маннергейма», не было и сплошной, четко очерченной линии фронта. И «малая война» показала здесь себя особенно коварной.
Мороз. Люди в тулупах. Нужно греть моторы. Выключишь — не заведешь. А если тревога, приказ выступать? Танкисты вынуждены были держать боевые машины с невыключенными моторами. Больше износ материальной части, лишний расход горючего — а что сделаешь?
  • 100

Мы едем в Ленинград

— Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, стройный вид…
Милый Алексей Викторович, кудесник мой добрый, душа приволжского питомника эрдельтерьеров и неофициальный глава советских эрделистов, зажегший во мне страсть к эрделям и преподнесший в свое время поистине царский подарок — мою Снукки… Мы снова с ним встретились; на сей раз — в Ленинграде. Мы прогуливались по набережной Невы, а он декламировал торжественно, с чувством:
— … Невы державное теченье, береговой ее гранит, твоих оград узор чугунный… Здорово это написал Александр Сергеич!
Он остановился, чтобы перевести дух.
Я знал, что Алексей Викторович любит стихи, поэзию в самом широком смысле, и это делало его в моих глазах особенно привлекательным. Человек начитанный, образованный, он был кладезем знаний не только там, где речь шла о собаках.
Почему-то иногда собаководов представляют некультурными людьми. Мои друзья служили живым опровержением этой точки зрения, выражавшей мнение ограниченных обывателей. И, к слову, ведь собака сама по себе прекрасное создание и учит прекрасному — не в том ли и магическая, притягательная сила собаководства? Ведь не секрет: кто однажды взял собаку, уже не может жить без нее.
Каждая встреча с таким человеком, как Алексей Викторович, прибавляла что-то и мне. Что? Не всегда можно ответить на такой вопрос. Почему человеку нужно общение с единомышленниками?
…Мимо нас прошли женщина с небольшой рыжей собачкой, затем пограничник. Алексей Викторович проводил их долгим взглядом.
  • 100

Пойманный браконьер. Кто он?

Избушка была полна дыма, вероятно, засорился дымоход — нет тяги. Бывает, в трубах таких лесных сторожек птицы вьют гнезда. Пахло жареным мясом. Ох и вкусно… Мы все трое изрядно проголодались, и собаки жадно втягивали ноздрями аппетитные запахи. Но я чувствовал, что животные, как и я, тоже не доверяют этому человеку. У собаки, к слову говоря, чутье к человеку особенно обострено; иной раз бессловесные разбираются в ситуации куда быстрее. Оба мои пса сразу потянули меня к тому, что, вероятно, больше всего и не хотел показывать неизвестный. Это был громадный кусок мяса, он лежал на полу… нет, не кусок, то было недавно убитое и освежеванное животное. Ноги отделены от туловища, как и голова, часть туши разделана; отрубленный кусок жарился над огнем. Его запах и щекотал обоняние.
Впрочем, я не сразу понял, какую встречу послала нам судьба. Сперва я принял убитое животное за косулю (медленно же я соображал, медленно!), потом… Это же лосенок! Неужели тот, которого мы недавно видели с матерью?!
Меня будто ударили обухом по голове.
Он, этот… (сейчас я не находил подходящего определения) мог выстрелить в беззащитного маленького лосенка! Поднялась рука! Может быть, стрелял и в мать; хотя был один выстрел. Надо немедленно что-то предпринять, изобличить его и передать в руки правосудия. А где еще улики? А вообще как задерживают браконьеров?
  • 100

Поход к семи братьям

А теперь вернемся к нашему любимцу — Джери. Я не боюсь употребить это слово — «любимец», ибо не было ни одного человека, который, познакомившись с Джери, не полюбил бы его.
Знаете, есть выражение — обаятельный. Обаятельный человек, обаятельная личность. С полным правом про Джери можно было сказать — обаятельный пес. Пусть это вас не шокирует. Животные тоже бывают симпатичные и несимпатичные, к ним подходят все эпитеты, какими мы порой награждаем людей…
…Да, Джери поправился. Операция пошла на пользу, гроза пронеслась. Надолго ли? Никто не мог ответить на этот вопрос, и я не задавался им. К чему? Что это даст? Приятно было сознавать, что Джери снова Джери, каким все привыкли видеть его. И мы замышляли — то есть замышлял я, а Джери не отказывался — новые походы. Природа влекла к себе меня, а Джери в лесу, в поле, у реки, как я уже отмечал не раз, делался сам не свой. Его невозможно было узнать: как расшалившийся щенок носится, бегает сломя голову, не помня себя от счастья; что-то вынюхивает. Ведь мир полон запахов, мир так велик! Не такое ли действие оказывает природа и на нас, людей? Именно она, даря нам здоровье, наполняет каждого и радостным ощущением своего бытия. Радуешься просто тому, что ты есть, живешь на свете! Жизнь — отличная штука.
Моя ненасытная страсть краеведа (у истого следопытчика — краеведа и краелюба — она остается неутоленной всю жизнь) не раз приводила нас в отдаленные, а иногда еще и плохо обжитые места, но это лишь прибавляло остроты и особого очарования.
Обычно наши походы имели цель: я делал фотоснимки, а потом печатал их в газетах и журналах. Так появились мои снимки в журнале «Уральский следопыт», в других периодических и непериодических изданиях. Можно сказать, что Джери был соавтором их; а если не соавтором, то… Могу утверждать, что некоторые из них, безусловно, не появились бы, если б не Джери: одному было бы скучно ездить.
  • 100

Необыкновенные пациенты

Шкаф Леонида Ивановича
Несколько занимательных фактов из практики ветеринарного врача

Мне давно хотелось рассказать о работе ветеринарных врачей, истинных друзей всего живого.
Почему-то, если о медиках, «человеческих лекарях», дарующих избавление от недугов нам, людям, говорится много и часто, их деятельность пользуется постоянным вниманием общественности, репортеров, то о ветврачах вспоминают куда меньше. А между тем дело, которое они делают, огромно и заслуживает всяческого уважения.
Впрочем, вероятно, это естественно: человек — всегда главное; кроме того, человек умеет жаловаться. Животное — молчит.
Но прежде несколько слов о владельцах животных.
Собака прожила в семье двенадцать лет, заболела, позвали дворника, он потащил ее на веревке. «Куда ее?» — «Топить. На реку». — «А лечить?» — «Лечить? Ну да! Ветеринару же рубль надо платить!» А потом: «Все-таки какие мы добрые: плачем о собаке». (Когда ее увели.) Они «добрые»! Человечность навыворот.
Врач прописал лекарство для больной собаки. Женщина — приличная, хорошо одетая — повертела бумажку и изрекла: «Мы не миллионеры!» Она, видите ли, рассчитывала, что никаких расходов на лечение не потребуется (кстати, прием и консультация врача не потребовали от нее ни копейки: у нас врачебное обслуживание — как людей, так и животных — бесплатное). «Мы не миллионеры!» Как будто собак держат только миллионеры!
Наконец, и такой факт. Собака лечилась, жила в клинике две недели. Потом пришлось трижды звонить владельцам, чтоб пришли и забрали. Нейдут и не забирают! Прошло еще две недели. Наконец явились. А потом, спустя немного, собака прибежала в больницу. Оказывается, в чем-то она провинилась, ей всыпали, она в двери — и ходу. («Ну, видимо, жизнь была собачья», — заметил Леонид Иванович.) А после опять нейдут и нейдут, звони, не звони. «Да нам она не нужна», — признались по телефону.
Что можно сказать о подобных владельцах?
  • 100

Спасен… надолго ли? - продолжение рассказа Джек заболел

Наверное, если бы человеку, которого однажды Джери извлек со дна Ирени, сказали, что теперь для сохранения жизни самого Джери требуется носить ему пищу до самой смерти, человек этот согласился бы безоговорочно и исполнял почетную обязанность даже с известной гордостью. Впрочем, о людской благодарности в другой раз, а сейчас важно другое: Джери начал поправляться.
Да, да, не пропали труды Леонида Ивановича. Мой талантливый и самоотверженный друг мог гордиться. Что Леонид Иванович талантлив, я убедился давно. Операция Джери лишний раз подтвердила это.
Ежедневно мама или я до работы забирали кастрюлю с едой, укутанную в старую пуховую шаль (на дворе было минус пятнадцать — минус двадцать), и отправлялись в лечебницу. Еда была протертой, ничего грубого, ни кусков, ни костей.
Первое время Джери ел мало. Точнее, он съел бы и целый котел, аппетит был хороший, но — нельзя, кишечно-полостная операция, надо чтоб рана начала рубцеваться.
В стационаре клиники находились на излечении самые разные животные. Идешь вдоль двойного ряда клеток, затянутых негустой проволочной сеткой, смотришь — в клетке петух. Обыкновенный петух! Тоже больной. Обычными пациентами были собаки, коровы. Замечу, что теперь в ветбольнице большого города коров, пожалуй, уже не увидишь, а тогда они были не редкостью. Отдельно помещалась лошадь, исход болезни которой внушал Леониду Ивановичу тревогу. Совсем не было кошек. Кошек в стационар не брали: животное с особым характером.
Джери скоро почувствовал себя здесь аборигеном и, по мере того как возвращались силы, умилял служителей все больше и больше. Весь обслуживающий персонал восхищался его сообразительностью, терпеливостью, послушанием и умом.
  • 100
  • Яндекс.Метрика