Борзой Топаз

И опять голоса из прошлого. Идём сегодня с Канисом на собачью площадку, видим сквозь зазеленевшие кусты, стоит на дорожке хозяйка зененнхунда Патрика и разговаривает с каким-то мужчиной, подходим ближе.
- О, чудо! Старый знакомый. В руках поводок. На поводке великолепная русская псовая борзая.
Хозяйка Патрика смеётся:
- Володя! А вот и Ольга с волком.
Лишаюсь дара речи.
- Владимир Петрович! Боже мой, столько лет не виделись. А я ведь вас без борзой рядом даже не представляла. Пулька давно ушла?
- Олечка, рад вас видеть! Два года без собак маялся. Сюда ни ногой. Не мог ходить. Так худо было не передать словами. Болеть начал. Работал, как проклятый, чтобы забыться. О смерти стал думать и вот, - Владимир Петрович, показал рукой на великолепно одетого кобеля, - знакомься Топаз. По-домашнему Тяпа. Подошедшая в это время хозяйка таксы Фриды, услышав слово «топаз», сказала:
- Топаз, очень красивый камень, это я вам, как бывший ювелир говорю. А Фридочка недавно корунд съела. Мы с Владимиром Петровичем зажав рот ладошками, засмеялись.
- Вернула недавно, - продолжила хозяйка Фрида. Махнула рукой, - мы пошли на площадку.
Канис потянулся носом к борзому.
- Своего не подводи. – встрепенулся Владимир Петрович, -пёс рабочий, охотился на лису, волка, зайца. Порвёт. Шитый-першитый, весь покалеченный, а ему всего четыре года. Отдали мне его. На охоте больше не нужен, там других псов полно. Сильных и здоровых. А мне старику как раз. Лечил его долго. Ветеринар сказал на нём живого места нет. Вздохнул, - новую жизнь с Тяпой начал, мы с ним гуляем долго-долго, весь центр пешком исходили, решили и сюда захаживать. А я знал, что ты без собаки долго не сможешь. Знал, что будет лайка или что-то подобное, но ты превзошла мои ожидания. А породу эту влчка, знаю. Видел однажды по телевизору. Произвела впечатления. Жаль с Топазом они гулять не смогут. В подтверждение слов художника Топаз принюхался к дурашливому Канису, который от чистого сердца пытался познакомиться с борзой, молча оскалился обнажив крепкие зубы, глаза загорелись зеленовато-жёлтым огнём. Канис попятился.
Владимир Петрович проводил взглядом таксу с хозяйкой:
- Как всё изменилось за эти годы. Помнишь, какая у нас была дружная компания? Вместе выезжали на бега и в парк просто побегать. Все праздники отмечали.
- Помню, - вздохнула, - постойте здесь немного, оставлю Каниса на площадке, сбегаю за книжкой «Серебряный пёс», там про всех нас написано. Быстро завела Каниса на площадку, и пока он увлёкся Фридой, бегом побежала домой. Вернулась минут через семь. Канис стоял у решётки и не находил себе места. Сдерживал его от побега только стоявший нос к носу к решётке Топаз. Борзой рычал и скалился. Запах Каниса его раздражал. Сунула книжку в руки Владимира Петровича и заскочила в калитку. Как Канис меня встречал, описывать не буду. Не отходил ни на секунду. Попросила у него прощения за побег.
А Владимир Петрович пошёл гулять дальше. Высокий, седой, худощавый мужчина с красавцем борзым. Перед глазами поплыли картинки из прошлого. Лайка Казан, четыре псовых борзых, бега, механический заяц. А вот мы в гостях у заслуженного художника России Владимира Петровича. Стены в его доме увешаны картинами, кругом разбросаны эскизы борзых. Мы перебираем их и восхищаемся, как ему удаётся схватить движение этих красивых собак. Новый год. Мы поём песни за столом, пьём шампанское. Лайка Казан с цвергом Билли Бонсом загнали кота Мусика на ёлку. На диване лежат две борзые, в ногах Владимира Петровича ещё двое. Ризен Кешка пытается стянуть курицу со стола и как-то очень тепло и уютно в небольшой квартирке художника. Нас семеро и собак семь. Очнулась от голоса хозяйки Патрика:
- Володя, а знаешь, у нас опять сколачивается коллектив! Ольга вернулась, ты пришёл, мы с Патриком. Жизнь налаживается. Приходи чаще.
- Обязательно, - улыбнулся Владимир Петрович, - теперь я с вами. Пошли Топаз, погладил большой заскорузлой рукой голову борзого, - кушать пора. Чудесная весна. Снова хочется жить.