Салют, Варварята! Варварины истории. Просто живем

Салют, Варварята! Варварины истории. Просто живем

Просто живем
 
 
Зачем мыть посуду

Мы с Варварой девушки вполне бодрые, но иногда, бывает, накатывает. Плохо, одиноко, тоска грызет, черная меланхолия душит. Однажды пришлось мне на эту тему писать статью. И выяснилась интересная штука!
Когда мы погружаемся в свои эмоции-переживания, то работает правое полушарие мозга, отвечающее за образное мышление.
Чтобы полегчало, надо «включить» левое полушарие, которое отвечает за логику и анализ. Когда ты начинаешь продумывать последовательность действий, организационные вопросы, то в голове наступает баланс и равновесие. Взгрустнулось? Ремонт-уборка-разбор шкафов ждут тебя! А уж посуда в мойке как ждет, как тянет свои грязные ручонки! Вымоешь это свинство фаянсовое — глядь, и вправду полегчало!
Прикольно, что за «лингвистику» и языки тоже отвечает левое полушарие. «Так что, Галя, — сказала я себе, — пиши, пиши, пиши. Истории, статьи в газету, рассказки на форум». Кстати, врет человек тоже левым полушарием».

Важен подход!

Варвара каким-то непостижимым образом чует, когда я добрая на предмет угощения ее вкусняшками, а когда нет. Придет на кухню, сядет, уставится: «Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь. Надо ртом».
Я смеюсь и угощаю собаку.

Читаем про родину. Не мою — Варварину

Прочитала вчера нового Акунина, который, молодец, сделал роман-мистификацию о Достоевском. Ловлю себя на мысли, что хотела бы почитать классика. Пока же — за неимением под рукой — читаю днем о собаках, а вечером — долгоиграющую «Сагу о Форсайтах» или Агату Кристи, купаясь в «английскости» и феодальном духе описываемых деревень. Любопытно, трогательно и очень, очень уютно. Вудхауз тоже — весь такой английский-преанглийский! Как Джеймс, только лучше!
Прочитала исторические заметки о Робин Гуде, которого, по новейшим сведениям, и не было вовсе (собирательный образ). По этой и по некоторым другим причинам, изображение Робин Гуда в 2005-м году даже сняли с герба города Ноттигема. Но самое интересное, что «Робин» — это птичка малиновка! Вот, в чем интересность! Мы с тобой родственники по птицам, Робин! (Подпись: Галка.).

Бу или не бу?

У Варвары есть специальное выражение лица, называется: «Бить будете, папаша?…» (Шариков — профессору Преображенскому).
Уши поджимаются, смотрит снизу вверх, из-под бровей, как забитая старушка. Это выражение на лицо надевается в разных обстоятельствах; иногда в тему, иногда — просто для профилактики моих воспитательных приступов. Она знает: стоит ей только сделать такое лицо, как я начинаю хохотать и говорить сквозь хохот: «Ой, Варвара, какая же ты все-таки смешная!»
Если Варвара в каких-то обстоятельствах не знает, как реагировать, перво-наперво надевает эту свою потешную рожу: «Бить бу…?» На всякий случай. Чтобы, ежели чего, оскудела рука дающего.
Так и я недавно — поймала себя на таком же выражении лица, когда услышала в свой адрес: «Галя, дорогая…»
Уши прижала, мало ли…

Ракету заказывали?

Из Финляндии снова пришел пакет с подарками. Наталья нас балует! Долго думала, что означает надпись на листочке «PAKET для Галки», вертела так и этак деревянную лопаточку-нож, думала, может, это и есть нож-финка («ракета»?). Однако додумалась! Спасибо высшему образованию! Это просто слово «пакет», написанное латиницей!

Русские идут!

Познакомились со стаффордом Дусей. А потом еще с сеттером Дуней. И стояли они, хвостами виляли, три тополя на Плющихе, «простые русские бабы»: английский мастиф Варя, американский стаффордширский терьер Дуся и ирландский сеттер Дуня…

Бурчу

Замучили спаммеры! Раньше хоть балки какие-то предлагали, тренинги по бухучету, элитных девочек на худой конец (и толстый кошелек). А теперь пишут без зазрения совести: «Isakova! Увеличение члена — это реально!»
По привычке разговариваю с почтой, радио, телевизором и рекламой. Говорю перхоти «Нет» и спрашиваю «Как?», если написано: «Спроси меня, как?» И от возможностей увеличить член искренне радуюсь — за кого-то. Только можно меня не спамить?…

Вертолетик

А мы вчера с Варварой нашли упавший вертолет! Не в лесу, нет. У дороги.
Время было позднее — ближе к полуночи, а он лежал себе — маленький и слишком розовый для середины ночи. Лопасть была сломана — вот в чем причина! А колеса (шасси?) вполне исправные и палка-держалка на месте и даже пилот в окне цел-невредим!
Не испытывая ни малейшего сомнения, наплевав на объявления вроде «никогда не дотрагивайтесь до найденных бесхозных вещей», я сунула руку в урну и достала вертолет.
И покатила по асфальтовой дорожке! Мимо домов! Мимо пожарной части! Мимо прохожих!
Кому из нас — мне или Варваре — вертолетик доставил больше радости, трудно сказать наверняка. Варвара бежала рядом и вопила: мам, дай мне покатать, ну дай!
Я жадничала и не давала, и катила, катила! Лопасти крутились, летчик из окошка рукой махал! (Немудрено, что от такого пилотирования он потерпел аварию, выпендрёжник!).
Иногда вертолетик взлетал. Стоило поднять палку-каталку, и вертолет взмывал (а куда с крепежа-то денешься?).
Варвара вставала на задние лапы, охала, растирала поясницу, тут же о ней забывала и скакала, надеясь все-таки дотянуться, схватить странный объект на палке, унести в куст и изучить его вплоть до полной расстыковки.
Но погибнуть вертолету столь неавантажным способом — в кустах у дороги — я не дала. Выбрав местом последней посадки следующую урну, туда торжественно и поместила взлохмаченное (от езды и взлетов) воздушное средство веселого малышового розового цвета.
Одинокую, но вполне пригодную для апортов палку-каталку предложила Варваре… «Давай, — говорю, — покидаю?»
— С ума сошла? — зевнула Варвара. — Еще не хватало мне, старой, больной, уставшей, не спавшей уже целый час, за палками бегать.
И пошли мы домой. Эх, жалко, вертолет в урне остался, а то он бы нас подбросил.

Ghj zpsrb

Про иностранные языки расскажу. И про религию.
Пару часов назад общалась с двумя милейшими американскими отроками. Продавщицы, вишь, в магазинах от меня нос воротят (выгляжу, увы, не люкс), а служители Церкви Христа сразу ко мне по прямой идут, улыбаются и беседы заводят. Ну, отчего ж не поговорить? Как люди другие живут, как мыслят, как с собеседником работают. Братья ж, можно сказать, по разуму.
Американцы потешные. В белых рубашечках, темных наглаженных брючках, с бирочками на лацканах: Бейни такой-то, служитель (не апостол ли?) Церкви Христа, и Джуд такой-то, тоже почти апостол.
По убеждениям мы с ними в общем похожи: сейте разумное, доброе, желательно вечное — и воздастся… Только в вопросах курения и выпивки не сошлись.
Один раз я удивила мальчиков. (Настроение было хорошее, разговорчивое и резвящееся). Учитель наш, говорю, Бернард Вербер, завещал… Захлопали они длинными ресницами. Не слышали о таком…
— Ну как же, — говорю. — Писатель Бернард Вербер — веселый философ и француз, что часто одно и тоже…
Пожали плечами. Что им, американцам, какой-то француз.
К чему говорю-то. Общались мы по-русски, но язык они знают с пятого на десятое. Джуд, который тут «уже две зимы», еще худо-бедно объясниться может, хотя медленно и не всегда верно. А рыжая душка Бейни тут только «пять месЯцев» — ему туго приходится, особенно, если спросить беднягу, не ездил ли он поклониться Гробу господню.
Трудновато им сеять — без языка-то. Проявила милосердие (Господь на небесах видит!) и говорю: «Если вам трудно по-русски, то можем говорить по-английски. Я не очень хорошо говорю, но понимаю». И для убедительности ученым жестом поправила очки (сол-нцезащитные) на носу.
Мальчики обрадовались и давай услаждать мой слух американскими переливами. Я понимаю три слова: «чоч» (церковь) и «Иисус Христос». А что еще надо для религиозной беседы?
Расстались довольные друг другом. Они — что поговорили. Я — что послушала и не загипнотизировалась идеей. Руки друг другу пожали и расстались.
Иностранный язык — сами понимаете — дело такое. Было бы собеседник для тебя в луче света, остальное и неважно.

Как я дошла до Брюсселя

Да, по-английски я говорю знатно. Но жизнь заставит — еще и не такое станешь вытворять. Хотя… Меня однажды заставила. В личном опыте имею путешествие по франкоговоряшему городу Брюсселю, где без карты, языка, телефона и денег дошла от пункта А (метро «Центральный вокзал») до пункта Б (дом, где жила приятельница). Три часа шла (расстояние было нехилым, километров 10–12), но дошла. В чем и не сомневалась. Но собой горжусь.
Как дошла я до такой пешеходной жизни? Упрямством, стеснительностью и тягой к дешевым эффектам. Вот захотелось знакомую удивить! Поэтому звонить ей не стала, как добираться до нее — понятия не имела, знала только название станции метро и визуальное расположение дома на улице. Спросить у народа по-французски не умела, а по-английски стеснялась. Особенно, после неудачи в вокзальном киоске, когда продавщица никак не понимала, что меня интересует карта города. Предлагала то большие «энциклопедии», то телефонные справочники, то жетоны для автоматов, а мне нужна была простая карта на одном листе. Чтобы показать, чего я от нее добиваюсь, вытащила карту Москвы, показала. «Не, — покачала она головой, — карты Москвы у нас нет…» (дурында!).
Я вышла из здания вокзала, осмотрелась, включила голову и внутренний компас, и решила, что «мне — туда».
И пошла в ту сторону, куда влекло сердце. «Заодно и погуляю», — подумала я. Но жара была за 30 градусов, гулять не очень-то и манило.
Шла, шла, через парки, бульварчики, улички. Главное, с собой были сигареты. Вдвоем идти всегда веселее.
Через некоторое время включенная голова сказала, что я дура набитая и делаю явно лишнюю работу. Ведь знаю название ее станции метро, а метро — это же Клондайк карт и направлений!
Как все нормальные люди, я решила в буквальном и переносном смыслах не париться и просто на метро уехать. Но не разобралась с покупкой билета. На станции никого, стоят автоматы и турникет. Никаких надписей для тупых нет. У меня деньги только на карточке Visa, налички — всего ничего. Потанцевала я у турникета и вернулась к карте в вестибюле.
Определила, где нахожусь и сколько станций метро до «моей». Восемь.
А карты в метро там очень удобные: не схема на белом поле, а нормальная карта города с улицами и со значками станций. Посмотрела, на какой улице следующая станция, и пошла в том направлении.
Так, первый этап и шла — по значкам станций, благо, они были почти по прямой. Часа через полтора заметила знакомые объекты, где когда-то проезжала с приятельницей на машине. А раз проезжала, значит, иду верно.
На зрительную топографическую память никогда не жаловалась, шла смело. Иногда, прикола ради, приставала к прохожим, произнося на своем леонидско-английском языке французское название станции метро.
Верной ли дорогой, мол, иду, товарищи? Вне зависимости от понимания моих словесных круцефиксов, все брюссельцы были дружелюбны и милы. А вы можете без запинки сказать «Gribaumont»? (Про себя назвала станцию «Канал Грибоедова».).
Поход решила завершить не просто в точке Б, а с шиком, по внутреннему радару выйдя даже не к станции метро, а к магазину, расположенном за пару кварталов от дома подруги. Купила себе холодного бельгийского вишневого пива и вкусных американских сигарет.
В этом магазине мы с приятельницей и встретились. Незапланированно!
Ее челюсть долго прыгала по ступеням.

Вот какая я молодец. А теперь пошла с работы домой. Тоже, что характерно, без карты!
Двигаясь по ощущениям — на тепло, так сказать, домашнего очага.

Или вот еще случай про нашу «полковую кобылу». То есть про меня и английский язык.
Заграбастала меня служба безопасности в аэропорту Вены. По ложной наводке, подозревая в перевозке чего-то страшного (канистры водки?). Долго пытали про какого-то «резидента» (Residence — место жительства), при этом вертя в руках мой паспорт. Я думаю — если паспорт в руках, значит, место жительства можно прочитать? Или где? Притом, что спрашивают не стандартное «Where are you from?», a «Who are you resident?» Или мне так послышалось — «ху» (кто). А так как фильмов про шпионов советской страны я посмотрела больше, чем имела контактов со службой безопасности международных портов, то в голове заклинило — решила, что спрашивают про «резидента», стрелки, наркотики. На полном серьезе! Струхнула слегка. Говорю: «Нет у меня никакого резидента». Дядьки удивились, сочли меня невменяемой «гражданкой мира» — без места жительства, обшарили весь чемодан. Но водки-кокса-анаши я не везла, совесть была чиста. Летела из Брюсселя, а до этого — из Льежа, который на границе с Голландией.
Услышав про Голландию, дядьки снова оживились, я, впрочем, тоже — вспомнила о своей журналистской профессии и решила вести наблюдение за работой таможни. Вживую. Ну и пусть на примере моего чемодана.
Проваландались с чемоданами-допросами. Их трое — говорящих на английском с диким немецким акцентом, я — одна, русская, с борта франкоговорящего самолета, в немецкоговорящей стране, бекаю-мекаю на английском с диким рязанским акцентом.
В тот момент мне было не так чтобы сильно весело — дело как раз дошло до вопросов об адвокате, но по следам ситуации можно написать веселый рассказик о своем идиотизме.
Мужики-таможенники, кстати, еле от меня потом отделались: предлагала им разделить со мной радость покупки и перевозки через полмира собачьего матраса, новых поводков и поилок. Товаров, не менее важных в жизни, чем водка и кокс.

Да, с языком я на «вы». Финского приятеля, к которому я все-таки съездила в тот раз на Рождество, первое время упорно называла: «The Tommi», из закоулков памяти вытащив знание о том, что в английском языке надо все время вставлять артикли. Не важно куда. Чем чаще, тем лучше.
А как я в Стокгольме не могла вспомнить, как будет «кофе» по-английски, рассказывала? Да рассказывала точно! Но еще раз расскажу, любимая история.
После очередной экскурсии по местам боевой славы Карлсона, который, как известно, мотылялся по крышам Стокгольма, мы с подругой решили заскочить в кафе и выпить кофе с «пироженкой». В кафе было тихо и безлюдно, за стойкой стояла приветливая китаянка (кореянка, японка). Она улыбнулась нам и произнесла что-то, отдаленно напоминающее «бурбурбур-мур-мурмур». То есть на классическом английском в легком шведском флере.
Поняв, что ей надо что-то немедленно ответить, причем тоже на английском, я впала в состояние, которое психиатры называют «ступор». То есть стояла и, глядя на китаянку (кореянку), неприлично пучила глаза и беззвучно разевала рот. Как по-английски будут «кофе» и «пирожное» я забыла напрочь. Барьер языковой случился, тудыть его в качель!
Китаянка ждала и вежливо улыбалась.
Я молчала.
Пауза затягивалась.
Китаянка рискнула еще раз: «Бурбрумур?»
Я собралась, вдохнула, выдохнула и выдала: «Ху из он дьюти ту дэй?» («Кто сегодня дежурный?»), так наша школьная учительница приветствовала класс все 6 лет.
Подруга засмеялась и выбежала из кафе. Китаянка непонимающе улыбалась и хлопала ресницами. Потом сказала — больше сама себе: «Ок, coffee».
Я вышла с чашками на терраску и, вытирая трудовой лингвистический пот, села рядом с подругой пить кофе. Пироженое она потом нам отдельно купила.

В общем, с иностранными языками у меня все хорошо!
Но мой звездный час случился, когда я улетала из Вены и везла с собой маленькую собачку породы бассенджи. Живую. Из Европы в Екатеринбург. Ну, мамка-нянька-самолетная.
В аэропортном «накопителе», еще в Вене, решила порисоваться перед согражданами, уже накопившимся для перелета в Россию, и живенько (хотя и не отходя от дежурных двух-трех фраз) «болтала» на английском с провожавшим нас с бассенджи австрийцем Чарли — мужем русской девушки Татьяны, знакомой по форуму. Чарли — сотрудник «Австрийских Авиалиний», поэтому дошел с нами до «накопителя» и проследил, чтобы мы с собачкой погрузились в самолет. Я усиленно изображала перед зрителями европейскую дамочку: раскованную, веселую и с собачкой. Громко говорила: «Окей!» и хохотала, хотя хохотать, улетая из Австрии в январский Урал, особо не над чем.
В полете, заботясь о собачке, громко общалась с австрийскими стюардессами. То воды дайте («вассер»), то плед («бланкет»), то салфетки (уже и не помню, как они будут на англо-немецком).
В аэропорту Екатеринбурга мой чемодан (ну конечно же, как же иначе!) где-то потерялся. А заодно еще у одной девушки. И вот стоим мы с ней у транспортера, смотрим на пустую ленту и грустим. Пять минут стоим, десять… Спрашиваю у нее: «Вы не знаете, может, заявить куда-то надо о пропаже чемоданов?»
А девушка вздрогнула, уставилась на меня, как на Огнедышащего Дракона: «Ой, а Вы что, по-русски говорите?!»
Вот это был мой звездный, звездульский час! Вот это был мой триумф! Если бы это слышала моя преподавательница английского на курсах, она бы тихо заплакала в уголке и с чувством выполненного долга ушла бы на пенсию выращивать кабачки.
Скромно улыбнулась (как все звезды) своей попутчице: «Да. Я говорю по-русски…»
Плёхо, не софсем верный, но гаварю. Иногда и не остановишь.

День города

На День города мы с Варварой традиционно не ходим. Не с кем. Да и незачем. Салютов за год мы навидались под завязку, концерт баянистов нас не интересует, выставка цветов будет на даче, а выпить пива можно и дома. Целее будешь.
Праздник отметили помывкой Варвары, массажем и чесанием, новой «Пелагией», а вот теперь — целой горой горячих душистых лепешек, с хрустящей корочкой и поджаренным бочком. Завтра мы молодой картошечки отварим да вприкуску с зеленым луком и крепким малосольным огурчиком тут же ее и употребим — пока не остыла.
А пока, гости дорогие, угощайтесь, пожалуйста, лепешками — пышными, пусть немножко кособокими и кое-где с подгорелым краешком, но все равно вкусными и масляными. Вот еще холодная сметанка к ним…
Варвара помогала изо всех сил. Руководила — куда маслица подлить (жарили на двух сковородах), где муки поменьше, чтоб не подгорали; хвалила — чтобы не покинуло меня вдохновение во время жарки. Мы подпевали приемнику, я раскатывала сочни и притопывала ногой, а Варвара — хвостом.
Вон она сидит, облизывается после угощения, Нос в сметане.
За окном бахает салют. Городу 284 года.
Нам с Варварой 39 на двоих.

Наука психология

Кто спрашивал, как я лепешки жарю?
Очень просто. Купила в магазине тесто, посыпала мукой стол, раскатала сочни в неровные кругляши и пожарила на растительном масле.
Пока жарила — таскала из тарелки готовые, с пылу с жару, обжигаясь и дуя на пальцы. «Таскать» — оно вкуснее.

В последнее время проверяю на себе, точнее собой, психологический тезис: «Люди очень любят давать советы». И если к ним подкатиться именно с таким посылом: «дайте, пожалуйста, совет» («помогите разобраться, сама я в первый раз…»), они тебе все расскажут, покажут и по-доброму поговорят. Вот с продавщицами иногда, под настроение, так общаюсь.
Сегодня, например.
Продается тесто. Я покупаю его так редко, что с предыдущего раза успеваю забыть, какое оно должно быть для лепешек и надо ли с ним что-нибудь делать. Помню, что в детстве мама всегда четко говорила, какое покупать: простое, сдобное или пельменное. И еще надо было обязательно спрашивать: «Тесто готовое?»
И ответ, как священную формулу, передавать маме. Мама понимала эту абракадабру. Я — нет.
В своем кулинарном образовании на этих трех китах (простое, сдобное и пельменное) так и застряла, не понимаю, что такое «бездрожжевое», «дрожжевое» или «дрожжевое полуфабрикат». Надо ли его перекладывать в кастрюлю и ждать пока «поднимется»? Сколько ждать, и вообще — зачем?
А тут стоят милые такие продавщицы — тетечки предпенсионного возраста, разговаривают о дачах и «заготовках», про детей своих взрослых, про лето и про жизнь.
Я говорю: «Извините… Я в первый раз… Подскажите, пожалуйста, вот хочу лепешек нажарить — надо что-то с этим тестом делать? Или оно уже готовое?»
Тетечки все мне рассказали, губы презрительно не поджимали. Охотно поговорили — как, чего и сколько. Сколько муки и как раскатывать, чтоб лепешки пышными получились и без пузырей.
Потом еще я попросила совета в видеопрокате, за что была вознаграждена «Крепким орешком-4», милой улыбкой и приглашением заходить «в любое время дня и ночи».
С людьми надо разговаривать!
… А «Орешек» — смотреть. Чем сейчас и займусь.

Новенькие

С утра познакомились с новенькой собачкой на нашей уличке.
Милейшее веселое существо 4-х месяцев от роду — энергии через край! Девочка в мягчайшей бело-коричневой шубке, с длинным хвостом, ушки висят. По виду — эстонская гончая.
Спрашиваю у мальчика-хозяина:
— А какая это порода? (доброжелательный вопрос ради вопроса, мы рады любым зверям!).
— Это кавказская овчарка…
(Проглатываю готовое вырваться удивление. Ну кавказская — так кавказская…) — Ааа…
— … помесь с ротвейлером.
(Глаза мои! Иль вы приснились мне?! Ну ротвейлер так ротвейлер, был бы человек хороший!) Спрашиваю:
— А как зовут?
— Яхта.
— Ясно, а это Варвара.
Познакомились, поиграли. Слышу — зовет он собачку, но зовет явно не «Яхта», как-то по-другому. Еще раз уточняю имя. «Бехта. Бех-та», — медленно, по слогам и сильно картавя, говорит мальчик. Не Яхта никакая, а Берта!
Органы чуЙств обманывают меня с утра. Не слышу ничего, ротвейлера от гончей не отличаю, а туда же — в большое собаководство сунулась! Спать надо больше, чаще и лучше!

А вот кому кулоны!

По необходимости прискакала на работу раным-рано. Прискакать-то прискакала, а проснуться забыла. Сижу, отпаиваю себя кофе. Зачерпнула ложкой, насыпала в чашку, налила кипяток. Смотрю, в чашке болтается какая-то бумажка. Подцепляю, вытаскиваю. «Собери три таких купона, зарегистрируйся на сайте, выиграй золотой кулон!»
(Зеваю, выворачивая челюсти):… кулон, что ли, выиграть?… Чего только черти в кофе не насуют!

Про колбасу, котлеты и воровство

Пару лет назад на нашем форуме историю рассказывали, как в одну семью пришел гость. Не сильно жданный и очень капризный.
Но нужный, хоть и сволочь.
Усадили в «зале» за стол — разносолы, угощенья. Давайте мы вам этого в тарелочку, вот этого, добавочки, салатика, рыбки, мяска…
А гость рожу кривит — этого я не ем, этого не хочу, этого не буду.
Поклевал, все закусал и сидит, ждет, когда кофей подадут.
Хозяйка со вздохом унесла почти полные тарелки на кухню, чайник поставила, а сама на две секунды отлучилась — пудрить нос.
В доме, как все уже догадались, жили две пройдошистые собачульки. Типа дога и типа боксера. То есть среднего и крупного звена.
Весь обед псы сидели в отдалении от стола, но все куски в рот провожали и подсчитывали. Чтобы гость червяка, так и быть, заморил, но от обжорства чтобы не помер. Чай не дома!
Ну и вот, хозяйка тарелки снесла, сама в отлучку, гость каменный сидит, пальцами по полировке барабанит. Недоволен чем-то.
Собаки, разумеется, метнулись на кухню, с тарелок все подмели — и молнией в комнату, на исходную позицию. Лица невинные, глаза честные, карие.
Хозяйка с пудрой подзадержалась, гость решил проявить инициативу. Встал, пошел на кухню, посудой забрякал.
Тут и хозяйка в дверях нарисовалась.
Смотрит: пустые тарелки, слегка сконфуженный гость.
— Ой, а что же вы, в комнате-то не захотели есть?
Отомстила.

Варенья на спину! И побольше!

Самое любимое лакомство последних лет — варенье моей мамы. Печенье и тортики себе не покупаю, зная невоздержанность к сладкому, но если они не куплены, это не значит, что их не хочется! Достаю банку варенья из холодильника, и ложкой по толсому куску хлеба намазываю. Мммм, вкуснятина! Опять же, варенья ведь банку не съешь за раз, правильно? Пролонгивание удовольствия на всю зиму обеспечено.
Мама, узнав, что в семье хоть кто-то ест варенье, которое по привычке заготавливается летом в промышленных количествах, была очень довольна. Теперь все сто банок варенья с дачи осенью поставляются нам. «Ешьте, девочки!» — умильно говорит мама, имея в виду и Варвару тоже.
Варвара «бабушку» огорчать не хочет, делает книксен, берет бутерброд с вареньем, уносит на свой матрасик и кладет его, разумеется, маслом, точнее, вареньем вниз. Чтоб слаще спалось.

Дворяне и баронеты

Одна моя знакомая, ее Ильдой зовут, стесняется назвать на форуме породу своей собаки. А порода — самая прекрасная. Дворняга! Девочка-дворянка! Верное сердце и веселый незлобивый нрав.
Помоги, говорит, породу ей придумать позаковыристей. Чтобы «дурак не понял, умный не переспросил».
Сели голову ломать. Как тебе, спрашиваю, «австралийский хэппи-дог». Нравится? Порода наиредчайшая, очень дорогая, только для элиты. И вдохновенно мысль развиваю: «Как все мы знаем, истинная красота не нуждается в излишнем украшательстве брильянтами, стразами и прочими блестяшками. На такое падки те, чьи собаки несовершенны, — чтобы отвлечь от самого объекта или что-то доказать окружающим. А зачем это людям с адекватной самооценкой и стОящей собакой? Собака говорит сама за себя. Такую хоть в дерюгу наряди, хоть в мешок картофельный — породность, кровь, ум, благородство не спрячешь. Ум — он в лукавых глазах, а не в ценнике на ошейнике — и забыв, что пять минут назад сами эту породу придумали, добавляю вдохновенно, — сама я видела таких собак только на картинках, поэтому могу ошибиться!».

«Возможно, — продолжаю (Остапа понесло), — у тебя не австралийский хэппи-дог, а девонширский ситта-форд? (абракадабра по мотивам произведений Агаты Кристи). Ситтафорда от дартмура или от барнеби отличает темперамент. Сравни: «Он обладал выдержкой, рассуждал логически и уделял особое внимание деталям, что приводило его к успеху там, где другие, как правило, ничего не добивались. Он был высоким и неторопливым, с задумчивым взглядом серых глаз и медлительным мягким девонширским выговором»… Но может быть, еще посмотреть про барнеби и дартмуров. Хотя по мне, или ситтафорд, или — другого нет!»
А на самом деле, говорю, на самом деле ты просто не представляешь, что такое каждый день отвечать на вопрос о породе. Нет, я не жалуюсь, но… Иногда надоедает. Потому что ответишь о породе и начинается: «Сколько же ОН у вас ест?» (хотя у нее грудь до полу висит), «А вы не боитесь, что он вас сожрет?», «А злобный, наверное?» И каждый день, по кругу. Будто количество съеденного зависит от названия породы! Иной раз хочется сказать: «Дворняжка», но понимаю, что тогда вопросов будет еще больше.
Так что рекомендую выработать такую тактику.
— Это у вас какая порода? Дворняжка?
Ме-едленно све-ерху вниз, с макушки до ботинок спрашивающего, и обратно — снизу вверх, тоже медленно. Бровь вздернута. Трудно одновременно скалиться и цедить сквозь зубы, но ты постарайся:
— Я Васссссс о том же хочу спросить.

И кто только не подженился

Красивая дата — 07.07.07. Свадьбы, свадьбы. Прям город Иваново, нашедший свое счастье. Салюты, салюты. Еще бы им не радоваться, ведь дата свадьбы — единственная, которую можно выбрать.
Мы с мастифой — в окне, как две детдомовки, носом в стекло, на чужое счастье посмотреть.

Потом выяснилось, что в этот день женился мой бывший. С ним такое случается. Иногда. Нечасто.

Техосмотр

Мы с коллегой Любочкой очень замечательно друг друга понимаем. Ее сын и моя Варвара — ровесники. Ой, мы как хорошо общаемся! Взаимопонимаем друг друга практически на любую тему.
Игрушки в зоомагазине выложены на нижней полке, чтобы собака могла достать самостоятельно (куда деваться — покупаешь).
В киосках Роспечати — игрушки тоже на нижней полке, просто пройти мимо с детьми не удается. Все самое интересное на уровне глаз!
Или вот. Просыпаемся утром на турбазе, где проводился тренинг нашей редакции. Комната двухместная: на одной кровати я, рядом на полу — Варвара, на соседней коечке — Любочка. Варвара подходит ко мне поздороваться. Я привычно с ней расслабленно, по-утреннему разговариваю, а сама, как мать-орангутаниха, провожу техосмотр: уши, нос, глаза, бока, лапы… Ага, ухо одно опять грязное. Говорю: «Так, Варвара, напомни мне, что вечером надо обязательно почистить ухо».
Слышу на соседней кровати смешливое всхлипывание. Любочка хохочет, за живот держится: «Ну один в один как у нас! Особенно вот это: «Напомни мне, чтобы вечером…»
Кстати, сегодня 4 года, как мы с Варварой вместе.

Усатая девочка

Стою в магазине, рядом — мамочка с девчушкой лет трех. «Варвара, не вертись!»
Я разулыбалась. «У меня, — говорю, — тоже Варвара. Тезки!»
Женщина в ответ улыбается. «Ой, а сколько вашей?»
«Полшестого. Ну, почти пять с половиной».
Поговорили о том, какие дети нынче пошли, как гулять не хотят по жаре, капризничают, не едят ничего, и спят плохо, какие игрушки дорогие, а от молока пронесет запросто, а конфеты нельзя, а просит, даем гематоген… Хотя тоже нельзя. И просит жвачку!
Приятно так пообщались! Вот только о совместных прогулках не договорились, и я дипломатично обходила тему о детских врачах. Могло получиться как в «Простоквашино»: старая шерсть вылезает, а новая растет шелковистая…
Хотя можно было бы рискнуть, спросить о насущном: «Борода седеть начала, как вы думаете, не рановато ли для девочки пяти лет?».

Деревце

Мы с Варварой посадили деревце.
Дело было так: весной как обычно мы подобрали симпатичную спиленную веточку, поставили ее в банку с водой и наблюдали за приходом весны и распусканием листьев без отрыва попы от кухонного кресла.
В этом году тополиная ветка красиво распустила листочки, но к нашему удивлению в мае, когда все процессы были закончены, не засохла, а выпустила корешки и явно собралась жить долго. Пусть и в банке. Но жить!

К топольку мы привыкли, поэтому решили подарить веточке шанс стать большим деревом. И в один из выходных дней, взяв ложку вместо садовой лопаты, и наполненную водой бутылку вместо ведра, пошли к ближайшему газону на садовые работы. Тополек был посажен в землю, полит, поцелован на удачу и окроплен скупыми слезами расставания.
Хотя расставаться надолго мы не собирались, а собирались навещать наше Деревце ежедневно, при необходимости поливать, пропалывать и защищать от всех ветров и прохожих негодяев. Даже поставили четыре палки — ограждение — и обвязали красной шерстяной ниткой: «Внимание! Зеленые насаждения!»
Прошла неделя. Звери жэковские чуть Деревце не погубили своими травокосилками! Палками огорожено, нитью обвязано. Так они палки скосили! На полном серьезе. Деревце не задели, но сегодня пришлось опять втыкать палки и новой нитью обвязывать.
Я все понимаю, но когда работаешь (косишь траву) — голову-то включать надо. Или не надо?

Прошло два месяца. Деревце поживает. Проведываем каждый день. Здороваемся. Стебелек у него очень хлипкий, это огорчает, но листики на ветру полощутся — свежие, клейкие, зелененькие!
Периодически какой-то дурак сносит палки-оградки (кому мешают?), мы их с маниакальным упорством восстанавливаем. Мы — это Варвара и я. Пока я копаюсь у деревца, Варвара ест траву на соседней клумбе — не цветы, а сугубо осоку или что-то такое, сорняковое.
Иногда собака играет в лося и ломится через палки напрямую по траве. То ли не видит, то ли придуривается, то ли нервы мои проверяет. С нервами плохо, поэтому на животную иногда покрикиваю.

Итак, деревце какое-никакое есть, книга тоже, осталось как-то с сыном разобраться…

Если очень захотеть, можно в космос полететь

Сегодня пошли гулять, заодно заскочили на три секунды в ближайший магазин; в доме шаром покати, а хотелось немножко поесть.
Тетю Варю оставила на привязи на крылечке, то есть вижу ее через стекло в трех метрах от себя.
Продавщица попалась — ну просто тормоз! Одну помидорину взвешивала лет сто, не приходя в сознание.
Все понимаю: солдат спит — служба идет, но в магазине я была единственным покупателем! Обслужи — и спи себе.
Не знаю, в каком ПТУ они ее откопали.
Одним глазом смотрю на продавщицу, другим — на Варвару.
Вижу: подходит к собаке пьянь. Мужик большой, покачивающийся, с папиросой и баллоном пива. Наклоняется и начинает Варваре что-то прямо в морду выговаривать.
А Варвара и так не самая смелая собака на земле, да еще категорически не выносит дыма (кто бы вынес такой выхлоп?). Она на привязи — достаточной длины для маневра, но не достаточной, чтобы от мужика отвертеться.
Бросив продавщицу, умирающую над весами, бросив кошелек и пакет у прилавка, я вылетаю наружу и кричу мужику, чтобы отстал от собаки. Мужик отмахивается от меня, мол, у него «пятнадцать лет жила такая же овчарка», и он «в собаководстве сильно соображает!»
Отвязываю поводок от перил, чтобы увести Варю, мужика легонько отодвигаю с дороги, но собакевна, вместо того чтобы расслабиться и получать удовольствие от хэппи-энда, зачем-то пытается свалить по узкому бордюру, находящемуся в двух метрах от земли. И таки сваливает.
А с бордюра — один выход: прыгать вниз. Ибо не развернуться.
Я быстро оцениваю ситуацию: бежать вниз и ловить на ручки летящую Варю? Не поможет. Парашюта у тети Вари нет. Памперсов самораскрывающихся тоже.
Говорю: «Ладно, прыгай».
Прыгнула. Приземлилась не особо удачно (всегда ей говорила, что надо за кошками не бегать, а внимательно наблюдать, как те группируются при прыжке!), но вроде руки-ноги целы, переломов нет, растяжений тоже. Шла потом — не хромала.
Мужик: «Оп твою ять! Дак а пес-то дрессированный! Вон как прыгает!»
Беру кузнечика своего бомбовозного, завожу в магазин забирать кошелек и пакет. А продавщица еще не взвесила помидор!
Всех участников представления спасло только то, что я с детства считаюсь флегматиком.
(Но все равно переживаю за собаку, потому что вес у нее большой, прыгать с такой высоты опасно для суставов.) Все, с сегодняшнего дня начинаем тренировки «бег и разворот на бревне». А то пристанет такой пьяный Васятка — не спрятаться, не скрыться.

Принимаем меры

После Варвариных полетов с парапета, решила я заняться собачьей тренировкой. Стали учиться ходить по парапету. Он же бум. Он же бетонный бордюр метр высотой. Чтобы, если прижмет, собака могла вперед-назад по бордюрам ходить, более того — маневрировать и не бояться ни высоты, ни долготы.
Занимаемся каждый вечер. Говорю ей: «Пойдем, попрыгаем!» Пойдем, говорит, и весело рысит к «снаряду». Бегает по нему уже довольно резво — и на высокой скорости, и на малой. Сама забирается, сама пути-выходы с него находит.
Учимся разворачиваться или давать «задний ход». Потихоньку усложняю задания, хотя фантазия моя на исходе.

Заниматься с Варварой легко. Я долгое время пребывала в счастливой уверенности, что моя собака — не «пищевик», работает за доброе слово. А собака считала иначе. Поэтому выполнение команд у нас шло со скрипом, который я списывала (о, материнские розовые очки!) на подведение мастифом причинно-следственных связей под команду. Ну, «болезнь виндоуз», помните?
— А вы уверены, что сидеть? А вы уверены, что «да»? Сохранить изменения в команде «сидеть»? А сидеть — зачем, если можно лежать? А зачем нам куда-то идти, если и отсюда неплохо видно? Сохранить изменения в команде «пошли»? А смысл?
Теперь все иначе. Вместо научной базы — кусман сыра. Видимо, они говорят с Варварой на одном языке, ибо собака отлично его понимает. Сегодня пошепчусь с сыром, чтобы он научил Варвару ходить задом. Пятиться. Не дается нам это упражнение…
Что интересно, контакт с собакой стал лучше. Мы уже не просто вечером ходим нога за ногу, «выгуливаем Варвару», как бывало периодически, а именно гуляем вдвоем. И моя усталость вечерняя куда-то девается.
Варваре нравятся задачи на «сообразительность». Котелок у нее варит дай Бог, а нагрузки стимулируют и не дают скучать.
«Бум» располагается аккурат напротив автомойки. Варвара поняла, что ее пробег доставляет мне радость (которую активно и громко выражаю) и бегает с задором, «руля» хвостом, как белка-летяга-переросток.
А уж как веселятся скучающие ожидалыцики автомойки, глядя, как я радуюсь, и словами не передать.
Ну да, я верещу: «Ах ты, мой золотой ребенок! Ты моя кошка умнющая! Умница-песа, замечательный медвежонок! Давай, зайка!».

Еще «ищем мышку». Это развлечение у нас новое. После того, как в траву из-под ног шмыгнула натуральная мышь, и Варвара потом еще минут двадцать ее в траве выслеживала (безрезультатно), запала Мышь нам в душу. И ежевечерне мы идем «искать мышку». Варвара напружинивается вся, в стойке, хвост торчком (морда пятачком!). Бегает по траве, напряженно нюхает, на меня потом с укором смотрит, мол, и где?…
Даже не знаю, что ответить ребенку.
«Убежала, — говорю, — ничего не поделаешь…»

Танцы-шманцы-обниманцы!

По будням мы слушаем «Эхо Москвы», а по выходным — «Ретро FM».
«Ретро» поет голосом Пугачевой или Боярского, я подпеваю примерно так: «… пора, пора, порадуемся… векуууууууууу!.. савице и кубку! Варюш, пойдем танцевать!.. клинкууу! Ай, молодец! Вот так! Умница!.. на шляпааааааах, судьбе не раз шепнем… Иди сюда, зайка, поближе… во-оттаак, мо-ло-дец!.. МЕРСИИИИ БОКУУУУУУ!.. Поворачивайся! Да не так! В другую сторону! В дру-гую! Варь, ну в другую, говорю! Как тебе объяснить-то?… Ладно, поворачивайся, как умеешь…»
А умеет она припадать на передние лапы, подпрыгивать невысоко и недолго, радостно лапами переступать и вертеть хвостом.
Танцы у нас обычно танцуются на кухне в тот момент, когда я отрезаю сыр себе на бутерброд. А если еще и пою…, Варвара понимает, что с кухни ее не попросят и есть шанс получить вкусняшку. Особенно, если изобразить из себя радостную, открытую, дружелюбную собаку с лицом девочки-ромашки.
А ромашки — по Варвариному мнению — не просто помахивают хвостом, нет. Их попа ходит ходуном, глаза горят, улыбка широка и белозуба, а лапами ромашки переступают так часто, что создается иллюзия танцевального попадания в ритм.

Баста, карапузики!

Посовещалась с умными людьми, как обучить собаку танцевать? Мне хочется, чтобы она разворачивалась на 360 градусов. То есть вокруг себя. Пытаясь заинтересовать свою ромашку командами «нолик», «эраунд», «поворот», веду рукой с сыром на уровне ее носа, делаю круг.
Варвара сначала сыр провожает глазами, потом, нехотя, начинает выворачивать шею. Когда понимает, что шеей не отделаешься, кряхтя, поворачивается, не отрывая толстенькую попу от пола.
Пока у нас занятия — как у остеохондрозников. Иначе не получается.

Эраунд, Варя! Эраунд!

В первом приближении освоили поворот по часовой. Пока на сыр. Без сыра соображаловка отключается.
Вертелись, вертелись, потом Варвара легла и говорит: «Слушай, ты же рукой сделаешь круг и все равно к моему носу вернешься?… Ну так я тебя здесь и подожду».

Не про танцы, про собак

Гуляем в ночи. Заходим на стадион, темно — хоть глаз выколи. Варвара идет, габаритными огнями-фонариками помигивает.
Смотрю — силуэты впереди. Человек с человеком. Увидели нас и как-то затревожились, что-то у ног поправляют. Сумку? Мелкую собачку? По «повадкам» — вроде собачники, но их собаку не вижу.
Попридержав Варвару и подбавив доброжелательности в голосе, громко спрашиваю:
— Э-э… Извините! Это у вас там собака?
На том конце, после небольшой паузы, задумчиво:
— Ну… До тех пор пока мы вашу не увидели, думали, что да, у нас собака…
Коккерюшка трехмесячная у них была. Малявишная совсем.
Я, тоном опытной матери, неодобрительно спросила сама у себя: разве полночь — самое подходящее время для детского гуляния? Малышам давно пора спать!

(Глядя на такие буйные картины из серии «Лето! У нас появился щенок!», когда с собачкой гуляют парами, тройками, с игрушками, с побегушками, пять раз на дню — да все с выдумкой, с огоньком — всегда думаю: главное, чтоб не спеклись раньше времени. «Эх, дотянули бы до зимы», — думаю я.
Или так (когда я недобрая): «Я на вас зимой посмотрю, милые мои…»).

Вот такие у нас игры

Кстати, о бегах и скачках. Кто чем на прогулке развлекается?
Дурь, конечно, но самые любимые наши игры, проверенные временем, это: «Иди домой!», «А где у меня Варвара?» и «Поехали!» Мячики и поскакушки отошли в прошлое. Теперь наши прогулочные игры, хотя так и не обрели блеска интеллектуальности, но все же подразумевают некую поливариантность развития событий.

В «Иди домой!» играть просто. Я ускоряюсь, Варвара за мной. Оборачиваюсь, «вижу Варвару» и делаю сильно-удивленное лицо: чья это собака? Откуда она здесь взялась? Почему идет за мной?
— Собака, ты чья? — спрашиваю ее участливо. — Ты, наверное, потерялась? Иди домой, замерзнешь/вспотеешь!
Варвара визжит от восторга: «Мам! Это же я! Ты меня не узнала?!»
— Да нет же, — говорю ей, как маленькой, — я-то с Варварой гуляю, она где-то здесь, снег/траву нюхает. А ты беги, собачка, домой! — уже настойчивее предлагаю я. И легонько под попу ее подпихиваю в сторону дома.
Варвара счастливо хохочет, от руки уворачивается и радостно бежит за мной: не пойду! Не пойду! Не заставишь, бе-бе-бе!
Тут надо взреветь бизоном: «ИДИ ДОМОЙ!» — и свести глаза к переносице, мол, вот я тебя сейчас, вот ужо я тебе! Изловлю и дам на орехи! И делать руками «хватательные движения».
Это кульминация игры. Варвара начинает скакать козлом, кататься по снегу/траве и нарезать вокруг меня круги на бешеной скорости, дразнясь: «А я-то домой не пошла! А я-то здесь осталась! Здорово я тебя, мам, наколола, да?!»
— Ух, здорово, — соглашаюсь я. — Я ведь тебя не сразу узнала. Молодец, Варвара. Давай, отдышись спокойно и дальше пойдем.

Изначально игра носила обучающий характер. Если бы, не дай Бог, собака потерялась, чтобы знала, куда бежать и ориентировалась в любой точке нашего «прогулочного» маршрута. Знает она дорогу домой или нет, мы так и не выяснили, потому что любые попытки отправить ее в пункт назначения, вызывают в ней какой-то дикий восторг и приступ немастифьего веселья. Только пару раз, когда она гуляла без настроения, мой горячий посыл «Иди домой!» не вызывал такой реакции. Варвара грустно села на мокрый осенний асфальт, вздохнула: «Никто меня не любит, никто меня не ждет…» На складчатой морде блеснула слезища.

Игра «А где у меня Варвара?» близка по содержанию к «Иди домой!» и также основана на выработке у собаки навыка «обнаруживать себя в любых обстоятельствах». Ну, это если по-умному. А если по-простому, то игра с легким оттенком придури.
Дома или на прогулке надо внезапно «потерять Варвару». Поворачиваешься к ней спиной, глазами хлопаешь, руками всплескиваешь или прижимаешь их к груди. Из карманов лучше руки вытащить, чтобы было достоверно психологически. Кто ж, потеряв свою собаку, ручки расслабленно в карманах держит? Руками, значит, «ах!» и громко, озабоченно: «А где у меня Варвара?!» и тут же, не теряя ритма, звать: «Варва-ара! Вар-ва-ара!»
Мирно пасущаяся рядом Варвара, понимая, что на меня опять накатил альцгеймер, а значит, грядет очередная веселуха, бежит и тычется носом: «Я тут!»
И хвостом: верть-верть! «Мам, а ты придуриваешься или правда меня потеряла? Вот она я!»

Основная задача ведущего — не прыснуть со смеху. Можно для закрепления эффекта Варвару еще поискать, поокликать. Что такое? Где собака? Главное, не смотреть на нее и «не замечать». Варвара будет прыгать рядом и совать башку под руку: «Я тут! Да тут я!»
Пару раз было так: я заигралась и никак Варвару «не вижу». Хожу по поляне, лениво, на автомате покрикиваю: «Варвара! Варвара! Где Варвара — нет Варвары». Думаю уже о своем.
Краем глаза вижу: собака побежала искать по кустам. Проверит — выглянет — на меня посмотрит, плечами пожмет — нету, мол!
Я заинтересовалась: — Кого, — спрашиваю, — ищешь-то?
— Как — «кого»? — отвечает верный пес. — Варвару!

Ну, и третья игра — «Поехали!» — самая у нас популярная. Играем ежедневно. Я пытаюсь «покататься» на Варваре, а она выворачивается. Это фабула.
Игра начинается с реплики «Поехали!» (Вариант: «Давай-ка покатаемся!»), я беру псицу за ошейник и заношу ногу. Варвара рвет из-под меня, делает резкий «эраунд» и пытается цапнуть за руку. Моя задача — взгромоздиться на «лошадку», Варварина — не дать мне этого сделать, а лучше — меня не больно зубами прихватить. «Я вам не лошадка! — негодует Варвара. — Я настоящий зубастый боевой пес! Волк — зубами щелк!»
Играем пока не надоест.

Игра развивает подвижность, сноровку, хорошую реакцию… и вызывает недоумевающие взгляды прохожих. Мои движения кажутся им не вполне приличными, Варварины — явно непочтительными к хозяйской длани.
А мы просто играем! Дурь, конечно, но…

А зимой…

А зимой у нас три ключевых слова для игры. «Лёд», «качели» и «горка». К качелям и катанию с горок Варвара по какой-то, так и не понятой мной, причине неравнодушна. Скачет рядом и цапает меня за ноги. Ноги — в валенках, кусай, Варварушка! Горка и качели возбуждают Варвару безмерно. То ли понять не может, как мое неповоротливое тельце в ватных штанах (как в фильме «Трактористы») начинает с такой скоростью двигаться, то ли просто веселится от того, что я радуюсь нашим нехитрым развлечениям.
А лед роет. Копает. Царапает. Скажешь ей: «Лед!», она попу отпячивает, упирается задними лапами и, как суслик в барханах, начинает царапать лед. Я ей как-то говорила, что Святая Варвара считается покровительницей рудокопов и шахтеров. Видимо, зимой магия имени у Варвары усиливается. Надо почаще рыть, может, метро быстрее к нам дотянут? Встретим метростроевцев с нашей стороны.
«Лед, Варвара, лед!».

«Оревуар, мама!»

Нина, владелица нашего друга — бернского зенненхунда Степана, хочет запатентовать новую идею. Суть в том, что у собак есть генетическая лингвистическая память. То есть английскому кокер-спаниелю команды можно давать не только на русском — к чему он привык, но и на английском — в расчете на лингвистическую память. Немецкому догу — на немецком. Французскому бульдогу, соответственно, на языке Флобера и Мопассана. Особо умным собакам, к коим, безусловно относятся Варвара и Степан, командовать можно сразу на нескольких.
Варвара к «сит даун плиз» отнеслась без почтения. Никакого «сит дауна» она не знала, чего от нее хотят, не понимала. Равнодушной ее оставили и «Ком цу мир», а также «Бонжур, мадам». Мадам мы с Ниной приплели уже просто из любопытства, потому что команд на французском сами не знали.
А вот Степа идеально садится по командам на трех языках. Нина торжествует: еще немного над Варварой поработать и можно бежать в патентное бюро!
 
 
 

При использовании материала ссылка на сайт wolcha.ru обязательна

Приглашаем в нашу группу на Facebook
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  • Яндекс.Метрика
  • Рейтинг@Mail.ru Цена wolcha.ru